– Я поддержал бы тебя, Антуан, если бы был уверен, что члены правительственных Комитетов пойдут за нами. Комитет общей безопасности сплошь состоит из сторонников эбертистов. Большинство же Комитета общественного спасения, включая Робеспьера, на стороне Дантона и Демулена. Для того, чтобы свалить обе фракции, Комитеты должны выступить единым фронтом. Каким образом ты рассчитываешь достичь этого единства?
– Достаточно показать угрозу, которую их деятельность представляет для правительственных Комитетов, чтобы заставить их членов поддержать мое предложение, – уверенно ответил Сен-Жюст.
– Если бы все было так просто! – горько усмехнулся Барер. – К тому же, выступить против обеих фракций одновременно означает толкнуть их к объединению против Комитетов. А это уж точно приведет к краху правительства и его членов.
– Разве я говорил об одновременной войне против обеих фракций? – снисходительно улыбнулся Сен-Жюст, покачав головой. – Не-ет, сперва одна из них, более слабая, должна помочь нам уничтожить другую, более сильную, вернее, мы должны ей в этом помочь.
«Неплохая мысль, – признался самому себе Барер. – Чертовски хорошая мысль», – но вслух лишь спросил:
– С которой же ты хочешь начать?
– Именно над этим я сейчас и размышляю. Ты прав: мы должны считаться с симпатиями членов Комитетов. Гармония в правительстве превыше всего.
Барер скривил губы в некое подобие улыбки: странно слышать о гармонии в правительстве от человека, не далее как этой ночью приказавшего убить агента своего дорогого коллеги, с которым теперь так откровенно обсуждает общую стратегию!
– Вадье, а вместе с ним весь Комитет безопасности никогда не пойдут против эбертистов, не будь у них гарантий, что дантонисты также будут уничтожены, – продолжал Сен-Жюст. Барер согласно кивнул. – Что до нашего Комитета, то главную трудность здесь представляет Робеспьер. Он ни за что не согласится пожертвовать своим дорогим Камиллом. И инцидент в Якобинском клубе, когда Робеспьер предложил сжечь газету Демулена, никого не обманул: плевать ему на газету, лишь бы жизнь Камилла была вне опасности. А если Робеспьер не даст гарантий Вадье покончить с дантонистами, Вадье не пойдет на уничтожение эбертистов, да и Бийо-Варенна с Колло д’Эрбуа не стоит сбрасывать со счетов: их дружба с Эбером хорошо известна.
– Ну и задачка, – процедил сквозь зубы Барер. – Боюсь, мы зашли в тупик.
– Конечно, мы можем попытаться уговорить Робеспьера, доказать ему необходимость очистить республику от фракций, – голос Сен-Жюста звучал не очень уверенно.
Барер отрицательно покачал головой.
– Нет-нет, Антуан, это не сработает, ты сам знаешь.
–
– Весьма туманная перспектива, которая вряд ли заставит Колло и Бийо предать друзей, а Вадье – выгодных ему агитаторов, – Барер нервно постукивал пальцами по зеленому сукну. – Им нужны серьезные аргументы, чтобы поверить, что устранение эксремистов выгодно, в первую очередь, им самим.
– Дай мне время, и я найду способ заставить их поверить в опасность экстремистов для их же собственной власти, – пообещал Сен-Жюст.
– Надеюсь, ты понимаешь, что у нас не более двух недель, – напомнил Барер.
– Да-да, разумеется, – поспешно кивнул Сен-Жюст, мысли которого уже были целиком поглощены предстоящей кампанией. – Надо бы спровоцировать Эбера на выпады против правительства, хотя бы словесные, без разницы. Пусть Комитеты испугаются. Впрочем… – он замолчал, погрузившись в раздумья. – Это вряд ли получится. Экстремисты считают своим главным врагом Дантона и полностью сосредоточены на нем и Камилле. Вот если сперва приручить их, показать, что мы готовы играть на их стороне, а затем оглушить неожиданным ударом в спину, тогда Эбер, решив, что его предали, возопит о возмездии. Тут-то мы и обвиним его в подстрекательстве к мятежу.
– Неплохо придумано, Антуан, только подобная тактика вряд ли уместится в две недели.
– Я и не рассчитываю покончить с Эбером за две недели, но предпринять первые шаги мы вполне успеем. Я сегодня же займусь подготовкой речи, призванной, с одной стороны, повысить популярность правительства, а с другой – нанести удар по фракциям.
– Звучит заманчиво! – не без зависти проговорил Барер. – И каким же образом ты собираешься решить столь амбициозную задачу?
