– Ведь если вдуматься хорошенько, к чему тебе эта горсть камней? – спросил он все так же невинно. – В казну их не сдашь, иначе придется объяснять происхождение камешков весьма сомнительной репутации. Конечно, ты всегда можешь сохранить их у себя, но, как я понимаю, такую возможность ты не рассматриваешь, не желая мараться. Остается их выбросить. Ну, или раздать нищим. Правда, если память мне не изменяет, декретом Конвента было объявлено, что нищих во Французской республике больше нет. Мне, однако, это утверждение представляется весьма спорным… Но речь не о том, – поспешно поправился он, поймав на себе колючий взгляд члена революционного правительства. – Я лишь хочу сказать, что, расплатившись со мной камнем с дурной репутацией, ты сохранишь в казне десять тысяч ливров, которые тебе пришлось бы извлечь оттуда, когда некая Элеонора окажется под замком.
«Десять тысяч? – мысленно усмехнулся Сен-Жюст. – Разве я предлагал тебе десять тысяч?»
– Так как? – не получив ответа на свою тираду, спросил агент.
– Я не могу распоряжаться тем, что мне не принадлежит, – сухо сказал Сен-Жюст. – Я еще не решил, как поступить с драгоценностями.
– Советую тебе поторопиться, – посоветовал гость. – Узнай кто-нибудь из членов Комитетов об их существовании, последствия могут быть весьма неприятными.
– Как же они узнают о них, – ледяной взгляд так и впился в неосторожного советчика, – если об их существовании известно лишь тебе и мне? Случись это, мне не останется ничего другого, как усомниться в твоей лояльности.
Очевидная угроза, заключавшаяся в этих словах, похоже, не испугала агента.
– Пока я тебе нужен, – беззаботно проговорил он, – мне нечего опасаться. Когда же ты перестанешь нуждаться в моих услугах, избавиться от столь опасного свидетеля станет для тебя жизненной необходимостью, как бы верен я тебе ни был. Так что моя задача – оставаться нужным тебе как можно дольше, выполняя невыполнимые поручения. Тебе же стоит заботиться об обеспечении хорошей оплаты моих трудов, чтобы в один прекрасный момент я не переметнулся к тому, кто будет платить больше. Не переметнулся до того, как перестану быть тебе нужен.
Сен-Жюст повернулся в гостю спиной и подошел к окну, в котором поблескивало отражение красного тлеющего пятна камина. Прошло не менее минуты, прежде чем он проговорил, не отрывая взгляда от черной бездны за окном:
– Черт с тобой. Ты получишь тот камень, который выберешь сам, когда я получу эту женщину.
– В таком случае, гражданин, – бодро проговорил агент, поднимаясь и надевая шляпу, широкие поля которой скрыли проницательные голубые глаза, – ее полное имя и адрес будут известны тебе через два дня. Остальное, как я понимаю, твоя работа?
Сен-Жюст коротко кивнул.
Барер оказался прав: избрание Сен-Жюста председателем Конвента на вечернем заседании прошло гладко – ни одного голоса против. Заседание длилось не более двадцати минут, которых оказалось достаточно для выдвижения кандидатуры нового председателя, голосования, подсчета голосов и оглашения результатов, тем более предсказуемых, что речь шла об одном из Одиннадцати. Сен-Жюст не скрывал торжества: самый молодой депутат Национального конвента, которому не было еще и двадцати семи лет, на две недели стал первым гражданином Французской республики. Должность сугубо представительская, как член Комитета общественного спасения Сен-Жюст обладал куда большей властью, но для удовлетворения самолюбия вполне подходила:
Барер настиг его во дворе Карусель, при выходе из дворца Тюильри. Он энергично поздравил коллегу и не преминул напомнить о выгодах, которые Комитет рассчитывает извлечь из его высокой должности.
– Что с твоей речью против эберистов? – спросил Барер.
– Я работаю, – уклончиво ответил Сен-Жюст.
Но обмануть Барера было не просто. Он кинул на молодого человека насмешливый взгляд и понимающе кивнул:
– Непростая задача, Антуан, согласен. Но у нас мало времени. Если тебе нужна помощь, ты всегда можешь на меня…
– Справлюсь, – буркнул Сен-Жюст. – Не в первый раз. Я отправил на гильотину короля, отправлю и Эбера.
– Не сомневаюсь, – примирительно проговорил Барер. – Робеспьер, кстати, считает так же. Я был у него вчера.
– И?
– Он здоров. Не понимаю, что мешает ему посещать Конвент или, на худой конец, Комитет.
– Он ждет, – уверенно заявил Сен-Жюст, заявил так, словно знал наверняка.
– Чего?
