– Но прежде пира нужно приглашение, – произнес мессер Лоренцо, осторожно вклиниваясь в мои грезы. – Ты должен быть бесстрашным. Ты должен выглядеть как герой, как рыцарь короля Артура. На коне, на белом коне. Ты же умеешь ездить верхом?
– Умею, – ответил я, полностью захваченный восторгом.
Я не сидел на лошади уже много лет, но разве это так уж трудно?
– Мы должны действовать быстро. Бартоло может передумать: столько болтовни. В настоящий момент он вот здесь. – Мессер Лоренцо протянул сложенную чашечкой ладонь и медленно ею потряс, как будто держал что-то тяжелое.
Я не мог не вообразить Барони, свернувшегося в его ладони, – маленький гомункулус ежевичного цвета.
– Три дня. Дай мне три дня, Нино.
– Мой господин, – сказал я, собирая всю отвагу, какая у меня осталась, – простите меня, но я не понимаю. Зачем вам вот так помогать мне?
– Разумный вопрос, – согласился мессер Лоренцо. Он взял свою книгу, рассеянно провел пальцем по тисненому позолоченному корешку. – Я думаю, ты очень, очень талантлив, Нино. И у тебя замечательный ум. Для такого человека, как ты, в моем городе уготованы великие почести. Откровенно говоря, Бартоло Барони принадлежит прошлому. Через пару месяцев он станет гонфалоньером, а потом уйдет на покой. У тебя впереди вся жизнь. Теперь, когда маэстро Зохан нас покинул, я вижу тебя главным поваром. Это очевидно. Парень, которого мы взяли сейчас, всего лишь справляется. Или, возможно, ты бы предпочел стать стольником? Но зачем растрачивать талант, служа другим? Я мог бы использовать тебя в Синьории. Подумай об этом. С Тессиной ди Нино ди Латини рядом ты сможешь стать кем угодно. Я узнаю в тебе собрата-поэта, Нино, а также ум, сходный с моим. Вот, это моя первая причина. Вторая, как я уже сказал тебе: Барони хотел бы освободиться от своего обязательства. А третья, самая очевидная: я не прочь немного сбить с Барони спесь. Так что ты и мне бы помог. Согласен?
– Согласен? Ко… конечно!
– Хорошо. Думаю, до нужного дня тебе стоит уехать из Флоренции. Я все подготовлю. Кроме того, у меня будет для тебя важное поручение. Есть письмо, которое нужно доставить на мою виллу в Кафаджоло. Если ты поедешь туда, переночуешь и вернешься прямо сюда, все как раз будет готово. После этого пир в твоих руках.
– Главный повар?
– Его предоставь мне. Предоставь мне все. Дворецкий приготовит тебе лошадь.
– Мне нужно домой, одеться в дорогу…
– Вздор! У тебя же есть обычная одежда? Меч? Что еще нужно? Я уверен, мы сможем найти тебе плащ. Теперь отправляйся, Нино. Или мне лучше сказать «Парис»? Иди, Парис. Не думай ни о чем, кроме своей Елены.
Кафаджоло расположен в дне пути к северу от Флоренции – летом приятно проехаться вверх через холмы, поля и рощи. Я с опаской пустился в дорогу на большом, хотя и удачно незлобивом коне, который будто понимал, как неопытен всадник на его спине. Никогда прежде я не уезжал так далеко от города. Для меня это был совершенно новый опыт: скакать в полном одиночестве по незнакомой местности. Но я ехал по поручению Лоренцо де Медичи. Если он доверился мне, я смогу это сделать.
Ближе к вечеру в отдалении показалась вилла, а кости и мышцы моей задницы чувствовали себя так, будто их излупцевали железным прутом. Несмотря на боль и сосредоточенность, которая требовалась для управления лошадью, я следовал завету мессера Лоренцо и не думал ни о чем, кроме Тессины. Фортуна, которая выпустила мне кишки всего пару дней назад, снова протянула руку и исцелила меня. Мне предстояло получить Тессину обратно. Но не как любовницу – как жену. Я вспомнил, как она сидела рядом с Барони на пиру, и все представилось совершенно ясно. Этот желчный старый паяц никаким образом не мог оказаться рядом с такой прекрасной девушкой. И он знал это все время. А Тессина: жена доверенного компаньона мессера Лоренцо. Она будет сидеть с нами за столом, с Фичино и Полициано и всеми остальными, и мы все будем говорить о Платоне. И о других вещах, конечно: о правительстве, о Синьории. Тессина рядом со мной – я мог в каком-то смысле украсть поцелуй на пиру. Но впереди еще будет целая жизнь, полная поцелуев. И как там сказал Лоренцо? «Я узнаю ум, сходный с моим». Это все естественный порядок вещей: достойный человек на взлете.
Я доставил письмо, съел далеко не блестящий ужин из холодного мяса – уж я-то приведу в порядок все кухни мессера Лоренцо, сказал я себе, – и уснул в постели слуги. Впрочем, я невероятно устал и едва заметил хоть что-то, кроме того, что вилла Кафаджоло огромна и величественна. А уезжая на следующее утро, я уже не трудился восхищаться ею, потому что, как друг мессера Лоренцо, скоро снова приеду сюда.
