У него тоже была своя боль. Он рассказал о ней лишь несколько дней спустя, когда, вместо того чтобы, как обычно, молча подлить сочжу, поддержал разговор. Дочь господина Сина родилась с отклонениями в развитии. Супруга должна была постоянно находиться с ней, и теперь в закусочной он вынужден работать один, получая куда меньше выручки, чем если бы они работали вдвоем.
С тех пор Сандо стал приходить к господину Сину за утешением. Он не стеснялся громко плакать после нескольких выпитых стопок. И ему нравилось, когда господин Син произносил имя его сына и даже поддразнивал Сандо, говоря: «Да, Чэван, папашка твой совсем разбуянился». Все, кто знал о трагедии с сыном, никогда не упоминали его имени в присутствии Сандо. Наверное, боялись, что, если сделают это, он погрузится в еще большую депрессию. Сандо избегал встреч с близкими. Без сына его жизнь не имела ни малейшего смысла, но ни друзья, ни родственники об этом не знали.
– Для окружающих моей дочери словно не существовало. Она будто была невидимкой. А еще – обузой. Существом, доставляющим неудобства всем вокруг. Правда, иногда я тоже думал, что лучше бы она исчезла из моей жизни. Но я решил изменить образ мыслей. Точнее, он изменился сам. Возможно, благодаря тому лекарству… Еще до свадьбы я участвовал в клинических испытаниях одного препарата, хотел быстро заработать деньжат. И вдруг недавно услышал, что тот исследователь снова начал проводить эксперименты. Я сходил к нему. Может, это эффект от средства, которое он изобрел, но я внезапно понял, что люблю свою дочь. Любой ребенок, даже самый некрасивый, для своих родителей является самым прекрасным существом на планете. А я ведь совсем об этом забыл. Мы любим своих детей любыми – и некрасивыми, и неумными. Разве можно относиться к ребенку, который отличается от остальных, как к чему-то не заслуживающему существования? Теперь дочь для меня дороже всего на свете.
Как-то раз господин Син спросил у Сандо имя сына. Имя его доброго, честного, послушного, мягкого, умного, отзывчивого сына. Родного мальчика, которого Сандо будет помнить даже после смерти. Одного-единственного, незаменимого. С тех пор господин Син во время разговоров то и дело произносил имя сына, и Сандо был до слез ему благодарен. Его не интересовали исследования, про которые рассказывал хозяин забегаловки, – он хотел лишь поскорее напиться, и все.
Однажды господин Син обнаружил в стельку пьяного Сандо лежащим на тротуаре перед закусочной. Достав из кармана у этого бедолаги телефон, он осмелился позвонить его жене и позвать ее на помощь. Несчастная женщина тут же прибежала, и с тех пор, когда Сандо напивался, владелец закусочной часто отправлял ей сигнал SOS.
– Дорогой, пожалей меня. Мне тоже очень плохо! А ты так себя ведешь. Хочешь, чтобы и мы умерли, да?
Жена рыдала, крепко вцепившись в его рукав. Сандо тут же пришел в себя – она впервые дала при нем слабину. Жена думала о том же, о чем и он: при самом худшем раскладе они оба просто умрут. После случившегося она старалась держаться, а он не мог, убегал от страшной реальности, глушил боль сочжу. Сандо начинал и заканчивал день выпивкой. С работы его не уволили: он многое сделал для процветания компании, к тому же начальство понимало, какую трагедию он переживал. Часто он заявлялся в нетрезвом виде на встречу с покупателем и срывал сделку. После такого клиент звонил и жаловался, но, узнав подробности, снимал претензии. Невозможно остаться безразличным к такому горю, тем более если у тебя у самого дети. Однако это не может длиться вечно. Недовольство вышестоящих растет. Они пока терпят выходки Сандо, но всему рано или поздно наступает предел.
Сколько раз жена умоляла, крепко вцепившись в его рукав: «Мы должны жить! Я хочу жить! Я хочу помнить сына! Помоги мне!» Не в силах смотреть на ее слезы, Сандо клятвенно заверял, что будет ей крепкой опорой, а на следующий день снова срывался. Всего нескольких стопок хватало, чтобы снова попасть в счастливое прошлое, где он довольствовался тем, что имел. Видения, воспоминания, даже галлюцинации… но благодаря им он снова мог дышать.
– Давайте, приходите в себя, – сказал господин Син, закончив с уборкой, и заказал такси. Чтобы Сандо не упал, с одной стороны его поддерживала жена, с другой – хозяин закусочной, а когда машина подъехала, они кое-как затолкали его на заднее сидение. Доставив пассажиров до места, водитель не взял денег, сказав, что поездка оплачена заказчиком.
– Дорогой, как долго ты будешь бегать к нему и плакаться?
– Он видит свою дочь каждый день, может с ней разговаривать… А я… мы, мы ничего не можем!
Сильно выпив, Сандо обычно становился эгоистом, не желающим понимать чужих страданий. Он вдруг вспомнил историю господина Сина и разозлился: никто в мире не мог быть несчастнее его самого.
– Не лезь ко мне! Прошу! Я хочу жить воспоминаниями о сыне, а для этого нужно выпить. В трезвой памяти я не могу встретиться с нашим мальчиком.
