Хана не смогла возразить. Похоже, психология не ошибается: тот юноша часто обнимал себя за плечи, и она переняла его привычку. «Почему ты обняла себя? Тебе холодно?» – как-то спросил он ее. «Нет, а тебе?» – «Я просто повторил за тобой». Они одновременно рассмеялись. Хана и Чэван все же были близки. Значит, у этого есть название – «эффект зеркала». А она и не догадывалась, что, оказывается, тоже была ему интересна. Если б знала, наверное, повела бы себя по-другому.
– Ну что, начнем? Сейчас перед твоими глазами простирается поле, а за ним – холм. По голубому небу плывут пушистые облака. Ты снимаешь обувь и идешь босиком по траве. Что ты чувствуешь? Ощущаешь, как травинки щекочут стопы?
Голос врача растворился в музыке.
– Что это за мелодия? – спросила Хана.
– Серенада Шуберта. Признание в любви даме его сердца. Подумай о том, что всплывает у тебя в голове – какие события, люди, вещи.
Хана закрыла глаза и тут же вспомнила его, Ким Чэвана. Человека, который стал ей так же дорог, как и родители.
«Хана, я вижу в твоих глазах тревогу».
Когда юноша сказал это, она вдруг почувствовала, как остановилось ее сердце. Если бы она могла, она бы отдала ему душу.
– Он видел в моих глазах тревогу.
– Чэван?
Она не стала сопротивляться и еле заметно кивнула.
– Он тебе нравился. Думаю, у него тоже были чувства к тебе. Вы, наверное, хорошо смотрелись вместе…
Врач внезапно оборвалась на полуслове.
– Я поступила плохо. С самого начала… Я ненавидела его.
Она чувствовала ужасный стыд оттого, что Чэван заметил черное пятно тревоги глубоко внутри нее. Все потому, что он сам был чист. Хана боялась, что в его прозрачной воде отразится ее пятно, загрязняя все вокруг. Но в то же время ей хотелось, чтобы его чистота смыла ее уродство. Можно ли это назвать эффектом зеркала – желание стать такой же светлой и чистой, как он? Однажды она все-таки рассказала ему:
– Когда я появилась на свет, папа не любил маму.
– Ну и что? Не все женятся по любви. Мои родители тоже вступили в брак не по любви.
В этом был весь Чэван, он изо всех сил старался подбодрить ее. Хана еще больше ему доверилась.
– У моих родителей все иначе. Папу никогда не привлекали женщины.
Хане всегда казалось, что Чэван, как мудрец, способен понимать даже самые сложные вещи на свете, однако тогда его лицо выражало крайнюю растерянность.
– Какой же ты ребенок! Знаешь, кто такие геи? Мой папа родился таким. Только вот мама все равно соблазнила его и забеременела мной. Отцу пришлось взять ответственность за свой поступок и жениться. Мама много работала, чтобы прокормить семью. Ты когда-нибудь слышал о такой профессии, как сваха? Моя мама помогает женихам найти себе хороших невест, и наоборот. Поэтому разве не странно, что мама запала на человека, которого воротит от женщин, хотя она считает себя экспертом в любовных делах? Мне не нравятся мои родители, я бы хотела иметь обычных отца и мать, таких же, как у всех! Но я никогда им об этом не говорила. Делаю вид, что меня ничего не беспокоит. Но я все время боюсь, что кто-нибудь узнает наш секрет.
Хана рассказывала психотерапевту то же, что и Чэвану. Она говорила не останавливаясь, быстро, словно ее речь, как пленка, прокручивалась на высокой скорости. Время от времени ее историю перебивали удивленные возгласы врача.
– Когда Чэван узнал твой секрет, он стал вести себя по-другому? – тихо спросила психотерапевт, когда Хана замолчала, тяжело дыша.
Лучше бы он действительно стал ее избегать, когда узнал, чтÓ она скрывает глубоко внутри.
– Нет…
Внутри у Ханы все бурлило, казалось, еще чуть-чуть – и она просто взорвется. Девушка почувствовала, как будто у нее в голове щелкнул невидимый предохранитель. Она летела с утеса вниз, как всегда бывало при мыслях о Чэване. Хана обхватила себя руками, но врач мягко их развела и уложила обратно ей на колени.
После того разговора Хана делала вид, что не знает Чэвана. Мало того, улыбчивая Хана, которая всегда находилась в центре внимания сверстников, стала погружаться в депрессию, почувствовала страх. Она думала, что, поделившись своей тайной с Чэваном, сможет наконец выбраться из темноты, а в результате провалилась в еще более глубокую черную яму. Хана ненавидела взгляд Чэвана, касающийся ее словно прохладный бриз. Она была слишком юна, чтобы распознать в этом взгляде не только сочувствие, но и грусть от разлуки. Хана тогда не понимала, почему вдруг разоткровенничалась с первым понравившимся парнем. Она задействовала все свои знакомства, только чтобы держать его на расстоянии. Остальные ребята, видимо приняв ее поведение за сигнал, превратили его в изгоя. Чэван стал объектом для издевательств.
– Я вычеркнула его из своей жизни. Боялась и ненавидела за то, что он знает мой секрет.
– И?
– И он… умер.
Психотерапевт замерла.
– Над ним продолжали издеваться и в старшей школе. Я ничего не знала, но, похоже, именно по моей вине из него сделали изгоя.
– Для тебя это стало сильным потрясением, и именно поэтому ты перестала говорить.
