В «Ущербе» герой Джереми Айронса не вел себя так холодно по отношению к будущей невестке. Кино – это всего лишь кино, в жизни куда меньше драматизма и страсти. Она течет и течет, словно вода, которая льется в кружку из чайника. Сынгю не мог поверить словам Хёсон о том, что его возлюбленная в молодости встречалась с огромным количеством мужчин. Даже история о том, что она закрутила роман с отцом Хёсон еще в школьные годы, казалась придуманной.
Сынгю хотел многое ей рассказать. Про то, что Хёсон унизила его, что он ни в чем не виноват, что ее дочь уже давно сама все поняла, что с самого начала он любил лишь Суэ и Хёсон его ни капли не интересовала. Да, если его чувства – это грех, пусть так и будет. На глаза ему вдруг попалась коробочка с лекарством, та самая, которую отдала ему Хёсон, еще один вариант любовного эликсира. Если б только он мог убедить свою возлюбленную выпить эти таблетки. Он был готов на все в сложившейся ситуации.
– Я прошу вас о встрече. Мне нужно с вами поговорить.
Она ответила согласием, добавив, что ей тоже есть что ему сказать. Суэ не ответила отказом, и его настроение тут же улучшилось. Жизнь действительно ироничная штука. Разговор в кафе, пощечина, скандал – все это как будто было уже в далеком прошлом. В голове у Сынгю то и дело, словно фейерверки, вспыхивали фразы:
Испугавшись, что она может отключиться, Сынгю выпалил дату, время и место встречи.
Когда они увидятся, он посадит ее в машину и увезет далеко-далеко. Похитит ее. Ему все равно, куда они отправятся, главное, чтобы там не было ни ее мужа, ни Хёсон, только он и она. Ему придется доверить свою судьбу этому препарату – любовному эликсиру. Сынгю пришел в настоящий восторг, просто размышляя об этом. Он даже обнял Ли Хвана, который пришел за сменной одеждой.
– Что с вами такое?
– Ли Хван, помнишь, я предлагал выпить? Сегодня я угощаю.
– Конечно помню. Как вы и попросили, я уже закончил работу. У вас случилось что-то хорошее? Вы выглядите куда лучше, чем до этого.
– Говоришь, что-то хорошее? Все возможно.
Они пошли в ближайший бар. На душе у Сынгю было неспокойно, но в то же время он был готов взлететь до небес. От пива его сознание постепенно затуманивалось, язык начал заплетаться.
– Ли Хван, я кое-что сделал сегодня.
– Неужели предложение Хёсон?
Вопрос прозвучал довольно грубо, но Сынгю списал это на крепкое пиво.
– Предложение? Ага, его!
– Вы серьезно? – Ли Хван нахмурился.
Алкоголь придал Сынгю уверенности, и он начал рассказывать, что приключилось между ним, Хёсон и ее матерью. С той самой судьбоносной встречи, когда они приехали в автомастерскую, и вплоть до сегодняшнего скандала в кафе.
– И что же вы решили?
– Хочу куда-нибудь уехать. Например, в свадебное путешествие.
– А что с Хёсон?
– С ней все кончено.
– Вы и правда расстались?
– Отвечаю.
Затем они направились в другой бар, потом в закусочную, где наелись шкварчащих свиных шкурок. После третьего заведения они уже еле стояли на ногах. Уже не первый раз босс и подчиненный так напивались. Помнится, тогда Ли Хван рассказал о своей безответной любви и Сынгю поделился с ним информацией о любовном эликсире. Хёсон потом рассказала, что молодой человек действительно приходил к ним в аптеку, но ничего не купил.
Сынгю, помнится, спросил у Ли Хвана, кто та девушка, в которую тот безответно влюблен. Механик абсолютно точно назвал имя, но на следующий день Сынгю не помнил ничего – голова зверски раскалывалась от ударов невидимого топорика по черепу.
Сынгю не остановил ее, когда она выбежала из кафе. Как же Хёсон хотелось, чтобы он бросился следом, схватил ее и стал рассыпаться в извинениях. Если верить его словам, то у них со старой лисой не было никаких отношений. Возможно, еще не все потеряно, если только он один потерял голову и пытался очаровать эту женщину. Так глупо со стороны Хёсон на что-то надеяться, но ее сердце не хотело прощаться с мечтой.
Первой ее мыслью было пойти домой и устроить сцену мадам Хан. Однако потом она передумала и направилась в аптеку, к отцу, потому что он первый должен знать о том, что случилось.
– Сынгю тебе что-то сказал? – спросил отец, пристально вглядываясь в ее лицо.
– Папа, ты был прав. Сынгю меня не любит.
– Но и для тебя это, наверное, не открытие.
Слова отца прозвучали как эхо из глубокого колодца. Плечи Хёсон опустились, ноги задрожали. Она не могла вспомнить ничего из того, что собиралась сказать. Горло и грудную клетку сдавило. Отец прав, где-то глубоко внутри она действительно это знала, но делала вид, что не догадывается. Она рассказывала ему о своих чувствах к Сынгю, о том, как сильно она его любит, как надеется на будущее рядом с ним. Хёсон хотела любить и быть любимой, но это осталось лишь несбыточной мечтой.
