Когда Саид оказывается рядом, я уже прихожу в себя и требую от него внятных объяснений. Он подтверждает, и рассказывает с самого начала о том, как Далия сама для него находила любовниц, как хотела быть лучшей во всем, а получилось, что сама себе проложила дорогу в безысходность. Между ними никогда не было страсти. Саид женился исключительно по расчету. Их семьи – богатые, с высшими званиями в обществе, приобрели друг в друге новых партнеров, а вот Саид и Далия так и не смогли жить как муж с женой.
– Я уважаю ее, но ничего к ней не испытываю. Для меня Далия – женщина, каких сотни миллионов на планете, а ты… – он становиться передо мной на колени и берет мою руку в свою, мягко сжимает. – Ханна, ты моя девочка, ты моя любовь…
Губами касается ладони, и в душе вспыхивает искрами теплое светлое чувство счастья.
В этот момент я ненавижу свое тело и сердце. Они – подлые предатели. Я согласна выполнить любую просьбу Саида, только бы видеть его темно-карие глаза, наполненные дьявольским пороком.
– Но, Саид, как мы будем жить… Это же… – хорошо, что мой разум сейчас не оставляет меня до конца на существование ради эмоций.
– Ты станешь второй женой, но только ты будешь знать, что с Далией меня ничего не связывает. Мне она не интересна. Ей нужен будет только ребенок, и все…
Я оглядываю вновь Саида. «Она любит тебя, и стремиться завоевать твою любовь, а ребенок лишь средство…», – чуть не срывается с моих губ, но вовремя останавливаюсь. Так ли я права в собственном выводе? Возможно, Далия ищет успокоение и взаимную любовь в еще не рожденной дочери или сыне. То, что не дал ей Саид, она найдет в его частичке плоти.
– Саид, но я не смогу привыкнуть к столь необычному образу нашей жизни, – всплескиваю руками, и понимаю, что со стороны это будет выглядеть мини-гаремом. Я и Далия нянчим детей Саида, а он – глава семейства сидит с довольным видом.
– Ханна, – Саид поднимается и поправляет пиджак – Я думаю, что Далия вряд ли будет жить с нами, если ты останешься здесь. Только если первое время, а потом… Я куплю для нее отдельный дом. Так обычно тоже поступают мужья, которые не хотят объединять жен под одной крышей. По закону я обязан буду обеспечить ее и ребенка всем необходимым, и это для меня не проблема.
Я слышала о подобном в мусульманских странах, но перспектива того, что все равно Саид будет вынужден общаться с ней, приезжать к Далие, будила черную ревность.
– Тебе нужно отнестись к ней как к первой бывшей жене, Ханна. Ведь у вас на Западе есть и не одна бывшая, а по нескольку человек, – Саид улыбается и касается моей щеки.
Я вздыхаю. Он прав. Если эти обещания сбудутся, то моя мечта, мое стремление быть рядом с ним станет настоящей реальностью.
– Мы хотим завтра же озвучить наше решение родителям, – произносит Саид, а я не сдерживаюсь и саркастично хмыкаю.
– Серьезно? Саид, вы же взрослые люди, зачем это родителям…
Но мой араб вовсе не шутит.
– Отец Далии строго религиозный человек, и убедить его на подобное будет сложно. Но вместе с тем, он очень любит Далию и хочет, чтобы она была счастлива. Я думаю, что мы сумеем убедить ярого мусульманина в решении нашей проблемы.
Киваю и поджимаю губы. Что же я постоянно забываю, в какой стране сейчас нахожусь! Жестокие правила, вычурные законы и предубеждения.
Но ночью, когда сумрак сгущается, а я остаюсь наедине со своими мыслями, сомнения вновь начинают туманить светлое будущее, которое я уже разрисовала радужными красками.
***
На следующий день Далия сама лично приносит мне завтрак, и тепло обнимает.
– Ханна, спасибо большое, – в ее глазах стоят слезы.
Я пытаюсь сказать, что согласия конкретного еще не давала, но, похоже, Саид решил все за меня. Могу ли я противиться способу быть рядом с любимым мужчиной? Конечно же, нет.
С удивлением обнаруживаю, что дверь в мою комнату осталась открытой.
Внутри сразу вспыхнуло маленькое, но противное, омерзительное чувство. Держали под замком, пока не соглашусь, а теперь, когда согласилась, разрешили ходить по особняку!
Я вышла в широкий коридор и прошла к лестнице, ведущей на первый этаж. Спустилась вниз и услышала голос Саида. Надеюсь, никто больше не будет силой меня заставлять зайти в свою спальню.
Комната, откуда слышался негромкий разговор, была завешена прозрачными шторами. Смело отодвинула ткань, и шагнула вперед.
Мое восхищение арабским интерьером становится все сильнее. Именно здесь, в этой стране, с ее традициями и культурой каждый штрих в доме несет свой смысл. По-видимому, это гостиная, оклеенная обоями с затейливой восточной вязью темно-голубого цвета. Вверху панели светло-бежевого оттенка ромбовидной и шестиугольной формы. Высокие три окна освещают пространство так, что в уголках все равно таится сумрак, но не делают мрачным интерьер. Сладкий запах пряности щекочет нос, и вновь будит аппетит и желание перекусить.
