Жизнь течет обычной серой массой, в которой моим развлечением стали книги. Невольно задумываюсь, чтобы я делала сейчас будь в Америке? Пошла бы гулять или серфить в интернете, разглядывая публикации своих знакомых в Инстаграме? А может, поехала бы с Викки на пляж?
То, что ранее было безынтересным и скучным, стало бесценным. В четырех стенах, отделанных красным кирпичом с глиной, я была заложницей своих чувств. Бежать от Саида и остаться рядом – два противоречивых выхода боролись во мне, и шансы на победу половина на половину.
Я подошла к Ирме.
Она готовила обед, и что-то помешивала в большом чугунном казане. Пахло очень вкусно.
– Что это? – я довольно втянула аромат кипящего внутри варева.
– Это рагу из говядины с сухофруктами, – отвечает она, и уголки губ приподнимаются.
– Очень вкусно пахнет, – улыбаюсь ей в ответ.
– Здесь шалфей, кинза, орегано, мускатный орех, кайенский перец и имбирь, – перечисляет Ирма. – Сейчас еще немного, с полчаса и будем обедать. Вы голодны?
– Нет, – честно отвечаю, – но через полчаса, думаю, проголодаюсь.
Ирма усмехается.
– Вы давно служите у Саида? – спрашиваю я. Раз у нас завязался разговор, то я хочу выведать то, что пригодится мне для побега.
– Я не работала у Саида. Он нашел меня через своего знакомого. Я работала в доме одного из шейхов служанкой у его наложниц, – Ирма помешивает рагу, и продолжает дальше. – У меня нет семьи, нет детей. Поэтому моя участь незавидна. Я никому не нужна, только в качестве прислуги.
– А почему вас не выдали замуж? – несмело задаю вопрос, и тут же извиняюсь за откровение.
– Ничего, Ханна, все нормально, – отмахивается Ирма – Я бесплодна, а женщина, которая не может родить, никому не нужна в нашей стране. Мужчина берет женщину замуж ради наследников, а не для того, чтобы ухаживать, как за райским цветком.
Я киваю, а внутри разливается неприятное острое чувство. Саид продолжает жить с Далией, и значит, его связывает нечто большее, чем просто «ухаживание». Похоже, кто-то врет…
Но я не подаю вида, что мои догадки больно бьют по самомнению.
– А если мужчина все-таки живет с женщиной, которая не может иметь детей? – выдаю я, и тут же осеклась. Моя Ирма быстро все схватывает.
– Тогда, значит, это любовь. Или у него есть любовница, которая может быть сосудом для рождения его наследников, и все. Только для рождения, не более, – Ирма задерживает взгляд, а я бегло отворачиваюсь.
Как я сама-то не поняла этого!!! Глупая наивная дура! Когда все уляжется, Саид сделает мне ребенка, а потом просто заберет, и я отправлюсь жить в свой штат к привычным будням вчерашней студентки! Слова ничего не значат. Они только для успокоения, чтобы не рискнула бежать.
Завтра же попробую сбежать, и точка!
Ирма после обеда вновь пойдет на Медину покупать продукты на последующие три дня, а я постараюсь выбраться из арабского лабиринта и найти посольство.
Я молча встаю и ухожу в гостиную. Черной тучей обида накрывает меня, и слезы обжигают глаза. Не хочу, чтобы она видела мое личное горе, но и сдерживаться очень тяжело. Открываю книгу и стараюсь отвлечься. Нельзя выдать себя, и тем самым показать собственную наивность.
Когда успокаиваюсь, начинаю продумывать завтрашний побег. Мысли становятся светлее. Мне до глубины души больно от поступка Саида, но лучше так, чем он бы, еще неизвестно сколько, обманывал, и потом выкинул снова, как игрушку.
На следующий день за завтраком Ирма предлагает мне пойти с ней на Медину. Я удивленно смотрю на нее, и переспрашиваю:
– Но Саид не разрешал выходить мне из дома.
– Ничего, он ничего не узнает, – говорит она, и мягко улыбается.
Я начинаю к ней относиться, как старшей подруге. Ее мудрость, знание арабских законов и религии дает уверенность в своих силах.
Что ж, сбежать с Медины будет еще проще. Закоулки, бесконечные лабиринты – вряд ли Ирма успеет опомниться, когда отвлечется на выбор приправы или красивого платка.
– Спасибо, – говорю я – Больше месяца никуда не выходила. Это будет для меня практически кругосветное путешествие.
Она улыбается, и кивает.
Подошло время для нашей прогулки до известного всем базара, и я накидываю платок на голову.
– Ханна, закрывай лицо, оставь только прорезь для глаз, – советует она, и помогает прикрепить конец ткани рядом с моим виском.
– Почему? – спрашиваю ее.
– Ты белокожая, и это сильно бросается в глаза. Не нужно, чтобы все видели, что ты не мусульманка.
Я хочу саркастично прыснуть со смеху, но сдерживаюсь. Какая кому разница, какой я национальности и, тем более, религии? Главное, добраться до посольства и попросить помощи.
Мимо нас проходят мужчины, и их одежда варьируется от традиционной до того, что носят и у нас в Америке – джинсы и футболки. Женщины же все как одна в арабских длинных платьях, а некоторые носят в невыносимую жару черные никабы. Здесь цивилизация будто откатилась на пару столетий назад. Проезжают груженые повозки, дети, измазанные грязью, бегают босиком, и попадаются торговцы с лотками, на которых лежит сувенирная мелочевка.
