Что ж, снова другое задание. Я наблюдаю, как каждая из них берет платье и одевается. На душе становится вновь жутко, и возмущение от того, что нам пришлось мыться всем вместе, уходит на второй план. Похоже, всех готовят для показа, только рассматривать «покупатели» будут вовсе не одежду.
Я подхожу последней к вешалке, и беру оставшееся белое платье в пол. Хотя арабские платья сложно назвать именно этим словом. Скорее всего, это туника, расшитая по горловине замысловатыми арабскими символами и знаками. Чуть приталенная, и книзу расклешенная. Цвет, как в издевку, означает мой полный провал.
Через двадцать минут мрачный сопровождающий заходит и осматривает нас недовольным взглядом. Он подзывает рукой одну из невольниц и кивает. Та покорно идет за ним.
Они уходят и… через полчаса он приходит и уводит еще одну девушку. Прежняя так и не вернулась обратно. Я хожу из угла в угол, и воображение рисует мне такие картины, что становиться дурно. В неведении, без знания языка, в стране, где царит полное беззаконие для женщин, мои ощущения обостряются до максимума.
Приходит и моя очередь. Он хватает меня за локоть и тащит на выход. Не сопротивляюсь. Есть ли шанс убежать?
Похоже, нет.
Мужчина-похититель идет впереди меня, будто указывая дорогу, а я окруженная двумя амбалами в черных одеяниях, еле поспеваю за ним. До меня доносится гул. А когда мы заходим в небольшой коридор, я отчетливо слышу голос мужчины. Он говорит на арабском и очень громко, будто выступает перед публикой. Интонация кажется странной. В его тоне слышится артистичность. Чуть тише, чуть громче, он читает стихи или рассказывает забавный анекдот? Фоном словам улавливаю чужие грубые голоса, они тоже мужские.
Куда меня привели, и почему теперь сопровождающий ни на шаг вместе с этими церберами не отходит?!
Паника накрывает неожиданно. Холод прожигает внутренности, а сердце становиться комом в горле.
Бежать! Сейчас бежать!
Я смотрю на своих «секьюрити» и вижу, что они расслаблены. Во мне бушует ураган. Срочно нужно на свежий воздух, а иначе… Я ощущаю, как в легких от ужаса заканчивается кислород, и бросаюсь прочь, туда, откуда мы пришли.
Но не успеваю пробежать и пару ярдов, как цепкая хватка ловит меня за платье и тянет на себя.
– Отпустите, мне плохо, отпустите!!! – ору не своим голосом, и понимаю, что еще чуть-чуть и потеряю сознание от бешеного адреналина.
Двое головорезов разом пригвождают меня к стене, и похититель яростно выплевывает фразы на своем языке. Он мечется по комнате, что-то ищет, а когда в руках у него появляется шприц с неизвестным внутри раствором, мои ноги становятся ватными.
«Это конец» – финалит в голове, и я чувствую, как слезы жгут слизистую глаз.
– Прошу, не надо, не надо, – шепчу и наблюдаю, как под воздействием крепких мужских ручищ, в кожу врезается острая игла и в вену перетекает неизвестное вещество.
Они отпускают меня, и я покорно сползаю по стене вниз. Голова начинает кружиться, а звуки, растекаясь по периметру, делаются глуше. Через пару минут охрана подхватывает меня и толкает в арочный проем, закрытый плотными занавесками. Но мое состояние больше начинает напоминать наркоз. Я слышу, вижу, что происходит, но язык словно прилипает к небу, а тело немеет от перенасыщения ядовитым уколом.
Я делаю безвольный шаг и замираю. Передо мной мужчина в костюме. Волосы приглажены гелем, и от этого он похож на английского денди. Незнакомец стоит за трибуной один в один как в зале суда или… на аукционах. Меня подталкивают в спину, и я делаю еще пару шагов. Чуть поворачиваю голову, и в глаза бьют лучи от софитов, которые светят исключительно только на мою фигуру.
«Глянцевый» незнакомец начинает снова задорно тараторить на арабском, а я, приглядываясь сквозь яркий свет, вижу публику, для которой меня расхваливают. Это тоже мужчины, но в разных одеяниях. Кто-то в деловом костюме, а кто-то в стандартной мужской мусульманской одежде.
– Стой здесь, не вздумай никуда бежать, – шепчет вдруг мне он, и гневно сверкает глазами.
Я пытаюсь удивиться, но мое сознание обволакивает туман наркотика. Сейчас мне становится на все плевать. Где, что будет дальше происходить, как отсюда сбежать – неважно. Я лишь ловлю себя на мысли, что хочу спать. Глаза больно режет свет, и больше стараюсь не рассматривать тех, для кого меня притащили.
Его громкий голос вводит в еще более безразличный транс, пока прикосновение руки к плечу резко срывает с меня верх туники. От неожиданности я поначалу не соображаю прикрыть голую грудь, но, когда до меня доходит, уже слышится довольное улюлюканье наблюдателей. Я скрещиваю руки на груди в попытке закрыться, но тут же кожу опаляет жгучий удар.
– Убери руки, идиотка! – шипит «ведущий» этого кошмарного концерта, и я подчиняюсь.
Если им придет в голову сдернуть с меня и платье…
Но лютый бас прерывает его веселое щебетание. Мужчина с гелем на волосах радостно поднимает руки вверх. Звучат аплодисменты, и он снова шепчет мне в ухо:
– Накидывай свою тряпку и иди к новому хозяину.
Чего?!
Какой хозяин?!
