Меня обрадовало то, что хоть что-то занимает мое время, и пару часов пролетели незаметно. Пока я разбиралась в витиеватых буквах, понимала, что еще тогда надо было попросить Ирму научить меня простым фразам для первоначального общения. Наверное, я бы и не попала в лапы работорговцев, и не была бы продана на злополучном аукционе.
Учительница уходит, а после нее приходит слуга Багира.
Он проходит, кланяется всем девушкам, и приносит что-то в темно-коричневом сундуке. Раздает каждой, и они в ответ начинают щебетать и восхищаться побрякушками, которые получают от него.
– Слуга Багира, – уточняю я, и смотрю с недовольством – Почему дозволено заходить сюда?
– Потому что это евнух, – беззаботно отвечает Элинара – Джамил очень хороший, зря ты так…
Но я не успеваю ответить, как появляется сам Господин.
Все разом поднимаются и опускают головы в поклоне. Он величественно осматривает каждую, и ледяным взглядом встречается глазами со мной. Я не собираюсь подниматься ради того, что он вошел в комнату! И не опущу головы перед человеком, который покупает других людей, словно скот на рынке!
То, что горит ярким пламенным огнем в его глазах убило бы сразу любую, но я стойко выдерживаю и не отворачиваюсь. И это моя первая победа! Он переводит взгляд и подходит к девушкам. Они улыбаются и преданно смотрят ему в глаза. Какое низкое лицемерие и полная беспомощность!
Я смотрю на Элинару, но в ее лице и эмоциях то же самое бессилие перед его властной натурой деспота и любителя многоженства.
Замечаю одну особенность. Девушки по своему общению делятся на три компании. Первые подходили сегодня ко мне познакомиться. По отношению к другим и своему поведению они ведут себя как собственницы. Будто Багир уже сделал их женами и наделил полными правами. Вторая компания более скромные. Их больше по количеству, но они тихо сидят и занимаются рукоделием. Третья компания чем-то схожа со второй, к ним примыкает Элинара. Но они имеют определенное влияние, которое не оспаривают первые. Вероятно, отстаивают свое мнение, даже если заносчивые красавицы из первой компании не согласны.
Джамил подходит и к нам. Подает браслеты из золота и почтительно склоняет голову. Элинара произносит что-то на своем языке, и я слышу знакомое слово, то что часто говорила Ирма. «Шукран джазИлан» – “спасибо” по-арабски.
– Я не буду это брать, – и с ненавистью смотрю в сторону Багира.
Слуга растерянно смотрит на Элинару, которая теряется, и тоже оборачивается и глядит на Хозяина. Он словно чувствует сложившееся замешательство и широкими шагами подходит к нам. Джамил шепчет еле слышно, а Багир буравит меня суровым взглядом. Бросает несколько слов и, кивнув остальным девушкам, уходит из гостиной. Джамил тоже удаляется.
Элинара одаряет восторженной улыбкой.
– Тебе повезло, сегодня ночью Багир твой.
Я с ужасом осматриваю себя в большом зеркале.
Слова Элинары прощальным гонгом звучат в моем сознании. Значит, он решил меня наказать или поиздеваться за то, что я не взяла эти золотые побрякушки. Он приносит каждой, и они, как чайки. радуются подачке из рук Господина!
Мои сборы почти ничем не отличались от тех, которыми меня готовила для свидания меня Далия. Купальня с ароматными маслами, красивое темно-синее платье с вышивкой серебряными нитями.
Я не могла присесть и ходила по комнате. Женщина, которая постоянно убиралась, приносила еду и остальные вещи, принесла мне ужин. Но есть совсем не хотелось.
– Я не буду, – покачала головой, но она лишь пожала плечами, и ушла.
Аппетита не было, но я решила выпить чаю. Арабы заваривали необычайно вкусный напиток. Никогда мне не приходилось пробовать нечто подобное в американских кафе. Сладковатый запах персика и жасмина с мятным привкусом сразу восстановили мой пульс и даже успокоили.
Но через несколько минут я вдруг почувствовала головокружение.
Присела на кровать, и постаралась сфокусировать взгляд. Но предметы вокруг еще больше теряли очертания, и плыли в безумной пляске. Внезапно легкие будто охватило огнем, скрутило колючей проволокой. Я упала на кровать, задыхаясь и закашливаясь, чувствуя, как слева от сердца начинает разливаться невыносимая боль. Хочу закричать, позвать на помощь, но воздуха не хватает, а из горла лишь идет тихий хрип. Перед глазами становиться темно, а в голове бешеная пульсация от огромного выброса адреналина.
Я умираю. Да, это именно так. Похоже, мой Господин не простил моего непокорства. Он решил уничтожить меня. Выдать это как сердечный приступ, а потом замести следы никому не известной американки…
Делаю последний вздох и понимаю: сознание начинает путаться, и я уже не различаю где вымысел, а где реальность. Кажется, лечу в неизвестность, в пустоту, там больше никто не похитит, не потревожит мой вечный покой.
Сколько передо мной тьмы! Глубокой, бездонной. Ни звуков, ни шорохов. Все кануло прочь, изменилось на нули. Белый свет прорезается бесцеремонно и резко. Тут же возвращается крик, суета. Люди. Огромная лампа, как в операционной…
Операционной?!
Разум словно встряхивают, и разворачивают на сто восемьдесят градусов.
