Передо мной невероятных размеров спальня с восточными арабесками и шикарным дизайном в стиле арабской ночи.
– Это же не… – я потерянно смотрю на девушку, а она смеется, и делает жест рукой, чтобы я проходила внутрь.
– А как же моя комната? – спрашиваю ее, но знаю, что она не ответит. Сейчас мне просто необходимо с кем-то поговорить, а иначе я точно упаду в обморок от шока.
Она что-то тараторит на арабском и показывает присесть на широкий диван.
Я подчиняюсь, но все еще нахожусь в ступоре. Женщина убегает, жестикулируя вновь руками, а мое ошарашенное состояние начинает постепенно приходить в норму.
Багир угрожал, и я думала, что вместе шикарных апартаментов меня приведут в тюремную камеру, похожую на ту, где очнулась после похищения работорговцами.
Проходит десять минут, и моя новая служанка прибегает с подносом. Аромат еды сразу же возбуждает зверский аппетит. Вместе с ней появляется как привидение Джамил. Он почтительно кланяется:
– Ханна, теперь ты можешь не боятся. Еда приготовлена под тщательным присмотром.
– Присмотром? – мои брови приподнимаются, и я не сдерживаю нервный смешок.
– Да, – отвечает Джамил – Меня просили пока ничего не говорить. Скоро придет Господин и все сам расскажет. Приятного аппетита!
И евнух уходит из моей комнаты.
Раз Джамил намекнул на то, что еда безопасна…
Догадка очевидна. Меня пытались отравить, но вовремя спасли. И я знаю, кто это мог быть. Злобные взгляды, наполненные лютой черной ненавистью, вспыхивают в памяти как кровавые отпечатки. Страх пронзает острой пикой, и аппетит сразу же уходит прочь.
Я подхожу к окну. Узкое, но сделанное почти во всю длину стены, а за ним…
Дыхание перехватывает.
***
Из окна потрясающий вид на Атлантический океан. Но меня поражает не терраса белоснежного оттенка с шезлонгами и лежаками, а бассейн. Это невероятное седьмое чудо света, которое сейчас довелось мне видеть. Зеркальная гладь воды вровень с бортом, и от этого создается впечатление, что если подплыть к краю, то можно сорваться вниз. Безбрежная кромка сливается с океаном, и различаешь лишь горизонт, где небеса встречаются со стихией.
Я подхожу к балконной двери и только касаюсь ручки, как сзади хлопает дверь и входят Джамил с Багиром. Сердце сжимается с новыми ужасающими эмоциями. Каждое появление этого громадного титана для меня словно казнь. Острый блеск дьявольской пропасти его глаз возводит на эшафот раз за разом.
– Присядь, Ханна, – произносит учтиво Джамил и кивает головой в сторону низкого дивана с большим количеством подушек. Каждая из них оригинальна и отличается от другой формой, цветом и размером.
Я сажусь, а угрюмый Багир начинает прохаживаться по комнате. Мне кажется, что он, как и Саид, смотрит, нет ли здесь возможности для моего побега. Но позже я понимаю: он явно в гневе, и ему, чтобы сдерживать эмоции, тяжело усидеть на месте.
– Вы мне объясните, что происходит… – говорю, и задерживаю воздух в легких.
– Да, – с усилием отвечает Джамил. Видимо, ему тоже непросто начать разговор, и он поглядывает с боязнью на своего Господина.
– Ханна, вы попали в госпиталь уже в состоянии клинической смерти. Врачам чудом удалось вас спасти. Это яд. Он был в вашем чае, который принесла вам прислуга, – объясняет евнух, все так же с опаской поглядывая на рассвирепевшего Багира. Морщина, прорезавшая лоб, придавала еще больше ярости его и без того угрожающему виду.
На кого он так сердится? На меня, что выпила этот отравленный напиток?
– И что теперь будет тем, кто отравил? – тихо спрашиваю я, и сама начинаю опасаться. Широкие шаги араба и скрещенные на груди руки-молоты вселять в меня дикий страх.
– Они уже наказаны, – отвечает в том же тоне Джамил. – Вы теперь являетесь единственной наложницей Господина Багира Альми Арнара.
– Чего?! – ору я, и сразу же чуть ли не сгибаюсь до сиденья дивана, потому что гипнотический взгляд мужчины пригвождает меня будто гвоздями.
– Через неделю свадьба, и вы станете полноправной женой, – говорит Джамил и уже выдыхает, потому что видит, как Багир садиться рядом и начинает рассматривать мою хрупкую фигурку с порочным звериным укором.
Он произносит глухим басом фразу, и не сводит глаз с моего лица.
– Еще неделю и ты будешь только МОЯ! – переводит Джамил, и опускает взгляд.
Я не в состоянии даже ответить. Осознание абсолютно шоковой ситуации доходит до меня через пару минут.
– А где Элинара? Что с ней стало? – говорю, приходя в себя, и начинаю снова разговаривать.
– Вас отравили Малика и Аиза. Но как только об этом узнал Господин, он приказал всех девушек продать в другие гаремы. Без разговоров и выяснений, – отвечает Джамиль.
Сейчас ощущение того, что небо рухнуло на землю и придавило мой затылок настолько, что я больше ничего не могу из себя выдавить. Жуткая мысль пульсирует бешеным ритмом – если я стану женой Багира, то больше никогда не смогу выбраться из этой страны. После брака я – его собственностью, которую он будет вправе использовать, как захочет.
Я закрываю ладонями лицо и чувствую, как истерический смех подкатывает к горлу.
– Можно, я останусь одна? – умоляюще шепчу, не поднимая взгляда.
