– Джамил, пожалуйста, прошу, помоги мне!
Он смотрит на меня с удивлением и примешанным укором, мол, вот видишь, и тебе понадобилась помощь, а все задирала нос.
– Пожалуйста, – повторяю я. – Не дай, чтобы люди Багира навредили Саиду, я буду примерной и покорной женой! Скажи ему, только чтобы Саид остался жив… Умоляю!
Я опускаюсь на колени перед слугой, и захлебываюсь в рыданиях. Слезы катятся по щекам, и безвыходность ситуации окружает меня как туман. Багир не выпустит из своего дворца, пока не получит желаемое и не пресытится мной. Но сомнения крадутся в душу тихими тенями. Если Багир продал всех наложниц и за меня решил мою судьбу, это значит…
– Хорошо, Ханна, но помни, ты обещала, – Джамил кивает в знак почтения, и уходит прочь.
Я остаюсь наедине с тревогой. Вместе с ней внутри разливается сладкая боль и осознание того, что Саид и вправду меня искал, нашел, но слишком поздно.
Увы…
Мактуб. Так суждено.
***
В день свадьбы я ощущаю себя куклой, которую готовят к продаже.
Меня окружает десяток девушек-служанок, создающих невыносимую суету. Купальня, эпиляция, маски для волос и пилинг для кожи. Я безразлично наблюдаю, как меня натирают, моют и совершают другие процедуры, чтобы я досталась Багиру в идеальном состоянии, будто самая драгоценная реликвия. От мыслей необратимости моего положения уже нет сил плакать.
Я смирилась.
Я заключила сама с собой договор.
У меня нет выбора. Подчиниться и стать покорной, ради жизни Саида.
Недавно в газете видела его фото, где он заключил выгодный контракт с другой фирмой по переработке горных пород. А это значит, что Джамил тогда выполнил мою просьбу, и псы Багира не тронули моего любимого араба.
Евнух напомнил мне перед самой подготовкой к торжеству, что я обещала, и предупредил: невыполнение повлечет то, чего так боюсь. Всю эту неделю я не видела нашего Господина. После встречи с Саидом он словно перестал интересоваться мной. Первые несколько дней я радовалась, но потом, когда поняла, что свадьба не отменяется, пришла в еще большее уныние.
Девушки-арабки пели веселые песни, смеялись, и поглядывали на меня с недоумением. Вероятно, каждая из них хотела бы стать хозяйкой этого шикарного дворца, и причины моей грусти их не интересовали. Но через некоторое время затянули совершенно другую, не похожую на предыдущие, песню. И мое сердце словно разбилось на тысячи осколков. Мне всегда нравилась музыка с восточным оттенком, но сейчас песня и без нот проняла меня и заставила глотать горькие слезы. В ней словно смешались все мои события, переживания и боль.
– Хватит! – окрикнула служанок и стукнула кулаком об борт купальни. Брызги воды разлетелись как бриллианты, сверкая в янтарном свете ламп.
Они замолчали и опустили глаза.
Всю эту неделю я просила Джамила научить меня самым элементарным фразам на арабском и подумывала всерьёз выучить язык. В дальнейшем это станет одним из плюсов, чтобы покинуть эту страну.
В спальне предстояло надеть платье и белоснежный никаб, сделанный из тончайшей ткани, похожей на вуаль и расшитый по краям кружевом. Мой выбранный свадебный наряд – платье цвета изумруда, Багир жестко проигнорировал, и заставил стилиста принести другое. Цвета топленого молока, с пышной юбкой и расшитое вышивкой платье сейчас сидело на мне идеально. Но я не могла смотреть на себя в зеркало. Это больше напоминало мне траур, нежели рождение новой семьи.
Стискивала зубы до боли в скулах, и запрещала себе даже думать о том, что Саид мог бы меня похитить или попытаться отобрать у Багира. Моя инфантильность сделала много ужасных вещей, и я раз за разом заставляла эмоциям заткнуться и перестать оплакивать саму себя. Вероятно, он мог бы вызволить из этого плена, только все стоит наших жизней. Закон мусульманской страны очень жесток: убить и жену, и того, кто ее выкрал из-под венца.
Когда меня одели, девушки сели кругом и начали читать стихи и проговаривать пожелания на арабском. Я большую часть не понимала, и помощь в переводе Джамиля мне вовсе была бесполезна.
– Когда мы будем расписываться? – недовольно спрашиваю я, и тяжело вздыхаю.
– Ты, о чем Ханна? – усмехается Джамил – Обычно отец и будущий муж заключают что-то вроде соглашения, отец отдает дочь взамен за назначенную плату. Это называется калым. Определенный откуп. Ты и Багир не будете расписываться в документах и проводить церемонию венчания, как у вас на Западе. Но у тебя все по-другому. Багир просит у своего старшего брата дозволения взять замуж тебя, потому что с твоей стороны нет мужчин. Ты сейчас проводишь время со служанками, которые подготавливают и развлекают его будущую жену, а Багир со своими родственниками, друзьями и партнерами по бизнесу. Все они мужчины. Ваша свадьба будет разделена по разным залам. Мужской и женский. Скоро я принесу махр.
– Чего? – еле сдерживаю смешок я
– Это дар Багира в честь вашего торжества и клятва в своей любви и верности. А ты можешь потребовать подписание брачного контракта, чтобы он больше не имел права взять вторую и последующую жену, – и евнух уходит, а я остаюсь с изумленным видом.
