– Я не могу… – еле слышно шепчу в ответ, не глядя на Багира.
– Я не заставляю, Ханна, – говорит он, и, промокнув мои ноги полотенцем, подхватывает меня на руки.
Невольно чуть касаюсь его груди, и под пальцами стальные мускулы возвращают мое опасное чувство страсти. Жар кожи, легкий запах мускуса и его ровное, ничем не потревоженное дыхание действуют как мощные афродизиаки.
Мы ложимся на огромную постель, но Багир, заботливо укрыв меня тонким одеялом, почти сразу засыпает. Я ворочаюсь и долго не могу уснуть, отгоняя невыносимое желания дотронуться до его черной щетины на щеке, пройтись пальцами по коже, ощущая пульсацию вен. Из-под одного рукава кандуры чернеет угрожающая татуировка в виде скорпиона. Я вспоминаю: Саид говорил о том, что мусульманам запрещено делать татуировки, это харам. Запрет на разукрашивание тела. Женщинам можно украшать руки и ноги хной, но это традиция, существующая из века в век. Во мне снова просыпается оптимизм, который я стараюсь погасить со дня знакомства с Саидом.
Может ли оказаться так, что Багир «современнее» Саида, и, сможет понять мою настоящую историю, как я сюда попала, и какой путь мне пришлось пройти?
Сможет ли он отпустить меня, если получит личное мужское удовлетворение?
Мои замужние дни начались однообразно и скучно.
Если я тогда удивлялась Элинаре, ее терпению и прилежанию вышивать изо дня в день, то теперь сама понимала, что ничем не отличаюсь.
Я просыпалась одна в своей роскошной спальне, завтракала и выходила в огромную оранжерею-сад погулять. Кстати сказать, спала я всегда в одиночестве, потому что странный, но лично для меня, замечательный закон облегчал существование. Муж и жена в арабской семье спокойно могут спать в разных спальнях и при этом оставаться близки. Для выполнения супружеского долга жене достаточно сказать мужу.
Но день ото дня я чувствовала вину, и видела, что взгляд Багира становится всё более вожделеющим. Это можно сравнить с цунами. Волна гигантских размеров надвигается темно-синей бурей, а ты стоишь и смотришь, понимая, что выхода у тебя нет. Это рано или чуть позже обязательно случится.
Меня спасла командировка Багира. Его не было две недели, и я облегченно выдыхала перед тем, как ложиться спать. Правда, пока он отсутствовал мне запрещалось даже ездить по магазинам.
Мой шопинг выглядел тоже не менее комично и напыщенно. Меня сопровождали шесть служанок, которые окружали мою персону, а нас, девушек, уже сопровождали церберы Багира. Восемь вооруженных амбалов в черных тюрбанах, широких шароварах и плотных коротких кандурах. Я, пару раз прогулявшись со свитой в количестве четырнадцати человек, больше никуда не хотела ехать. Всеобщее внимание к моей персоне смущало и заставляло чувствовать себя неловко. Туристы, девушки и даже некоторые мужчины смотрели с придыханием и восторгом. Я как публичная личность, будто шла полуголой в откровенном наряде по подиуму, хотя, на самом деле, на мне был черный как ночь никаб, который имел только прорезь для глаз, закрытую темным кружевом. Никто не видел даже миллиметра моей кожи, а мне казалось, вовсе наоборот.
Мое пребывание в арабской стране длилось уже около полугода, и все это время пролетело очень быстро. Теперь, когда я стала свободна, но в то же время под пристальной охраной, душевные переживания свелись к нулю. Я принимала все, что происходит, жила той жизнью, какой никогда не хотела. У меня есть все, но нет любви. Нет того, кто бы по утрам был со мной, будил ласковым поцелуем и обещал, что больше никогда не отдаст.
Втайне от Багира я хотела купить себе противозачаточные. Но оказалось, что в мусульманской стране запрещены все препараты, которые содержат гормоны. Я заказывала в интернет-магазине, но как только пыталась оформить заказ, приходило сообщение «отказать в доставке». Таможня не пропускала такие лекарственные препараты. Я обратилась к своей Мариам, девушке, которая была служанкой, и встречала меня с Джамилом из клиники.
Она, услышав мою просьбу, удивленно приподняла брови:
– Ханна, ты не хочешь детей?
– Я спросила тебя, где мне достать препарат, а не раздавать советы, – резко отдернула ее, и метнула суровый взгляд.
– Прошу прощения, госпожа, – произнесла Мариам, но мне становится стыдно за свой грубый тон.
– Мариам, причина не в этом… – начинаю, и тут же замолкаю. Как объяснить ей, что важнее любовь, а не богатство, которое окружает каждый день? Мое любое желание будет тотчас исполнено, но нет главного. Взаимных чувств.
– Я поняла, – кивает она – но у нас точно не найти таких таблеток. Я могу вам готовить чай. Он действует как средство, которое помогает не забеременеть, – и девушка хитро улыбается.
Я довольно расплываюсь тоже в улыбке, и в сотый раз благодарю Аллаха за то, что Мариам заменила мне подругу. Веселая, неунывающая, всегда полная энергии, она была старшей сестрой для меня. И теперь каждое утро и вечер она готовила травяной настой, который поначалу показался мне неприятным. А после моих жалоб на ужасный вкус Мариам что-то добавила, и после я пила секретный чай уже с большим удовольствием.
