– Должны были пожениться? Что за несчастье! Даже она не заслуживает такой страшной кары за грехи, – приходит к выводу сестра. – У нее были проблески доброты… – говорит она слабым голосом, вспоминая Малику.
– Я любила тетю Малику, – признается Марыся. – Она была для меня очень близким человеком.
– Даже больше, ты сама называла ее своей матерью! – восклицает тетка. – Бедная Дорота, она пришла в отчаяние, когда узнала, что ты не приехала на встречу в посольство.
– Знаю, – кается Марыся, и слезы собираются в ее потемневших от жалости глазах. – Сейчас я это понимаю…
– Только сейчас?! Ты ей страшно далась! – нервничает собеседница, но через минуту пренебрежительно машет рукой. – Что ж, нечего плакать над разлитым молоком, ведь вы в конце концов нашли друг друга.
– Да, после очень долгого времени.
– А где? В Триполи?
– Она приехала сюда, когда я была подростком. Какой-то итальянский детектив меня отыскал.
– Как это хорошо! Так вы уже много лет вместе! – радуется тетка.
– Нет. Тогда я с ней не поехала, – сокрушается она.
– Что? – Самира усаживается в кресле, выпрямляясь, как струна. – Ты что, с ума сошла?! – хрипит она.
– М-м-м, пожалуй, да. – Марыся даже потеет от такой беспардонной критики. – Мы встретились намного позже, в Саудовской Аравии, – признается она, сокращая конец истории своей жизни. – Только год тому назад мы снова наладили контакт.
«Самира всегда была до боли искренней, – думает она, глядя на тетку. – Она немного напоминает этим польку Кингу из Саудовской Аравии. Может, поэтому я так полюбила подружку.
Вдруг она о чем-то вспоминает и даже закусывает губы.
– Я должна была позвонить Лукашу! Какая же я безответственная, безнадежная! – кричит она и вскакивает, чтобы тут же найти мобильный телефон.
В ту самую минуту дом сотрясает мощный грохот. Пораженные женщины подскакивают, хватая друг друга за руки и прячутся за софой. В панике они осматриваются вокруг.
– Что происходит? – спрашивает Самира, глядя на потолок, с которого сыплется белая штукатурка. – Я тебя расспрашиваю о давней старине, вместо того чтобы узнать, что, к черту, происходит в нашей стране сейчас? Махди был ранен, насколько я знаю, но я не хотела так сразу у него выпытывать. Он был занят с Муаидом. Я думала, что это произошло в какой-то потасовке на улице. У нас тут не раз стреляли: шайки наркоманов, контрабандисты. Всегда можно было оказаться в плохом месте в плохое время…
– Тетя моя любимая! У нас война! – выкрикивает Марыся. – Революция! И мы сами убиваем друг друга.
– У меня погибла вся семья, дорогая сестра, – вмешивается в разговор тихая до сих пор Хадиджа. – Сделали из какой-то смертоносной штуки выстрел – и убили разом четверых детей, играющих у бассейна.
– Что? – Самира перестает трястись из-за бомбардировки. Новость, которую она узнает, еще более шокирующая и страшная, чем то, что происходит за окном. – Что ты говоришь?! Как это вообще возможно?!
– То, что слышишь. – Сестра хватает пришедшую в себя Самиру за плечи и осторожно ее встряхивает. – Знаете, что остается от тела семилетнего или даже двенадцатилетнего ребенка после такого взрыва? – спрашивает она, глядя на собеседниц. – Я готова все отдать, чтобы уснуть, как ты, и никогда уже не проснуться! – Женщина опускает голову.
– Хадиджа, ради Бога! – Самира закрывает ладонью рот и тихонько роняет слезы.
Взрывы снаружи становятся все более громкими и переходят в канонаду. Родственницы беспомощно смотрят друг на друга. Стекла в окнах дрожат.
– Муаид получил информацию, что ООН и НАТО не будут сложа руки сидеть и смотреть на то, что Муаммар вытворяет с нами. Может, это они? Они ведь обещали начать бомбардировать военные объекты, – вспоминает Марыся.
– Так почему они бомбят центр города? Что теперь будет с гражданскими? – трезво рассуждает Самира, сжимаясь при каждом очередном взрыве.
– Говорили, что должно быть безопасно…
– Бла-бла-бла… – Хадиджа не верит в это. – Чушь! Они борются не за нас, а только за наши месторождения нефти и газа. Наивен тот, кто думает иначе! – иронично усмехается она.
– Мы сейчас же должны убраться отсюда.
Марыся дрожит всем телом. Ей кажется, что бомбы падают уже во дворе.
– Триполи стал еще более опасным, чем до сих пор.
В ту самую минуту звонит телефон, Марыся ощущает это только по вибрации. Она не слышит даже собственных мыслей.
– Мириам! – кричит в трубку Рашид. – Пакуйтесь, я приеду за вами так быстро, как только удастся!
Он отключается.
Когда около пяти утра налет закончился, женщины слышат шум открывающихся въездных ворот и рев мотора машины. Они сидят в палате на чемоданах и боятся двинуться. Через минуту Марыся, как самая отважная, подходит к окну и оглядывает двор из-за плотной занавески.
– Пора! – сообщает она, подбегая к теткам. Она хватает сумку и берет Самиру под руку. Первый день после комы был для той изматывающим. Женщина едва волочит ноги, ей трудно удерживать равновесие.
– Может, Махди тебе поможет? – У молодой женщины не хватает сил.
