Эвакуационные лодки уже у берега. Подгоняемые криками беженцы начинают вскакивать в лодки, опасно их раскачивая. Пару человек падает в воду, а ведь это больные, в гипсе, с капельницами или просто ослабленные. Они не выплывают уже на поверхность, и на воде показываются только пузырьки воды. Ни у кого нет времени их спасать. Марыся присела на корточки на крыше. Она прикладывает к глазам бинокль и хочет в последний раз увидеть Хасана, который находится на судне. Она узнает его худощавую фигуру. Мужчина бежит по палубе и отдает приказания. Таким она его запомнит. Ее взгляд притягивает еще одна фигура. Девушка хмурится, ее глаза округляются от изумления. «Это невозможно!» – убеждает она себя мысленно.
Высокий мужчина в брюках американских войск, в рубашке хаки и кепи на голове спорит о чем-то с ливийским вожаком. Когда Марыся недоверчиво мотает головой, этот человек снимает кепи и хорошо знакомым ей движением чешет лоб. Потом снимает солнцезащитные очки. Судно уже у берега, ему осталось, может, пятьдесят метров. Девушка задерживает дыхание. Человек, за которым она наблюдает, поворачивается в ее сторону. «Хамид! Хамид! – звучит у нее в голове, а сердце готово выскочить из груди. – Что он тут делает?! Пусть что-нибудь случится, пусть что-то произойдет! – молит она. – Пусть он исчезнет! Я не хочу с ним встречаться, я не хочу возвращаться с ним в Саудовскую Аравию! Боже, пошли гром среди ясного неба, сделай что-нибудь, – просит она, зажмуриваясь и сжимая до боли челюсти. – Я хочу быть с Рашидом, я так его люблю!»
В эту секунду, словно по заказу, начинается обстрел порта. Несколько ракет бороздят небо и сыплются градом в спокойное до сих пор море. Маленькие лодки переворачиваются. Люди барахтаются в воде, как рыбы. Более сильный старается за что-то держаться или вернуться в лодку. Большой эвакуационный паром увеличивает скорость, чтобы как можно быстрее достичь пристани. Беженцы, приготовившись к прыжку, только и ждут этой возможности. Они протягивают руки вперед, а моряки и военные на палубе готовят все для погрузки. Охраняющие их линкоры производят первые залпы, и над собравшимися раздается грохот. Все вокруг занавесили пыль и песок, смешанные с водой. Люди кричат как резаные. Марыся соскакивает с лестницы и, дрожа от ужаса, прячется за углом ангара.
– Сейчас ваша очередь! – Аль-Джарири все же находит ее. – Я обещал Хасану, что доставлю вас на судно, значит, так и сделаю.
Он подталкивает Махди и Самиру к берегу.
– Рашид, парень, шевелись!
– Я с вами не плыву. – Рашид, как будто защищаясь, скрещивает руки на груди. – Не могу вынести несправедливости, которую причинили моему народу. Это убийство людей! – выкрикивает он. – Я не потому хочу присоединиться к повстанцам, чтобы мстить за утрату всей семьи, нет! Здесь гибнут безоружные матери, отцы и их невинные дети! Может, в душе я милый парень, трусливый пацифист, но я молодой и сильный мужчина, который умеет пользоваться оружием и отчаянно хочет помочь своим соотечественникам, обычным добропорядочным ливийцам, – сообщает он среди грохота выстрелов и снарядов, летающих над головой.
– Что ж, – доктор из Мисураты после такого заявления не спорит, вручает тому ключи от машины, – я удивляюсь тебе. Ты мог бы, поджав хвост, убежать отсюда, а ты подставляешь стране свое плечо, чтобы мы, обычные люди, могли когда-то жить в справедливости.
Он обнимает парня.
– Надеюсь, что мой автомобиль еще на стоянке перед главным входом в больницу. Он тебе понадобится.
– Спасибо.
– А ты куда, Мириам? – Удивленная Самира протягивает руки к племяннице. – Что ты творишь?
– Иду с ним. – Марыся поворачивается и уходит, не оглядываясь.
Судно причаливает, молниеносно брошен трап, по которому тяжелобольные поднимаются на палубу. Их сразу принимают и размещают в безопасном месте. Кроме того, чтобы устроить людей, прибывшие должны выгрузить контейнеры с привезенной гуманитарной помощью. Для этого служит металлический помост, достаточно крепкий. Первыми съезжают вниз четыре машины «скорой помощи», набитые медицинскими средствами. Потом несколько военных грузовиков и, наконец, небольшой неказистый автобус, популярный в Ливии «цивилиан» с местной регистрацией, который ведет Хамид. Сейчас мужчина уже одет как типичный ливиец, исчезли все военные символы и заграничные безделушки. Он сердечно прощается с Хасаном. Тот дает ему еще пару житейских советов на дорогу. Вереница машин, осторожно лавируя между металлическими контейнерами, покидает порт.
Самира вскакивает на раскачивающуюся палубу большого парома. Вокруг раздаются многочисленные залпы, взрывы, крики людей и рев работающих моторов. Она утрачивает равновесие, но в последнюю минуту ей подает руку незнакомый американский солдат, пожалуй, арабского происхождения, на что указывают его черты.
–
