Последняя грузовая машина, в которой находятся Махди и Самира, едет на место сбора. Повстанцы опасно приближаются к порту и оттесняют лоялистов, которые занимали его всю ночь. Сейчас слышны в основном автоматные очереди, минометы и грохот от взрывающихся гранат. «Только бы случайно машина не пересекла линию огня, – молится Самира. – Аллах, ты вернул мне жизнь, так, по крайней мере, еще минуту позволь мне остаться в земной юдоли и порадоваться». – Она прижимает руки к груди, чувствуя, как в панике барабанит ее сердце. Грузовик поворачивает направо и удаляется от места боев. Отголоски взрывов становятся все тише. Женщина вытирает холодный пот с лица. Она смотрит на обеспокоенного ее состоянием Махди и нежно улыбается.
– Поможем. – Марыся и Рашид уже на месте и протягивают руки к самостоятельно передвигающимся пациентам. Под кузов подставляют металлический бак, который служит ступенькой. Высадка протекает очень успешно.
– Я звоню Хасану, что уже все на месте. – Побледневший от выпавших на их долю испытаний аль-Джарири глубоко вздыхает и набирает номер.
– Через минуту они приблизятся к нам на безопасное для них расстояние, – сообщает он присутствующим, – и сразу начнут высылать небольшие лодки для эвакуации. Говорят, что некоторые из них рассчитаны даже на двадцать человек. Если не смогут причалить к набережной, у нас будет другой выход.
– О’кей, так, возможно, будет лучше, – поддакивает Рашид.
– Только вот контейнеры черт возьмет, – жалуется мужчина. – Ну, что поделаешь, люди важнее.
Отходя от больных, он недовольно поджимает губы. Он отдает себе отчет, что без доставки лекарств у его оставленных в мисуратской клинике пациентов нет шанса выздороветь. Больничная аптека уже пуста.
«Как несправедлива жизнь», – с грустью думает он, но уже через минуту глубоко вздыхает и начинает действовать.
– Послушайте, вы еще не так измучены, как я, старый дед. Взбирайтесь на крышу ангара, там сбоку есть металлическая лестница. Увидите, как выглядит ситуация на поле боя. У вас два бинокля, все же две пары глаз, а не одна. Может, наши уже победили и мы в безопасности? А мы ни о чем не знаем и мараем от страха портки.
Вид с крыши металлического дома, высотой как минимум десять метров, ошеломительный. Марыся поворачивается к морю, которое, несмотря на битву, не утратило своей красоты. Невысокие волны разбиваются о берег, а на волнорезах создаются небольшие гребешки. Вода спокойна и чиста. Большое эвакуационное судно с вывешенным флагом Катара белого и каштанового цвета с зубчатой линией уже хорошо видно. На бортах и самой высокой мачте помещены символы гуманитарных и медицинских организаций. Флагман плывет в сопровождении двух линкоров, вооруженных до зубов, со знаками международных Вооруженных Сил. Выглядит это достойно. Даже дыхание перехватывает в груди. «А может, Рашид согласится и поплывет? Может, изменит свое решение?» – Марыся все еще надеется, хотя знает, что арабский мужчина редко уступает женщине.
– Смотри, – парень дергает ее за руку и поворачивает в направлении порта. – Теперь понятно, почему наши перестали бомбить, – говорит Рашид сдавленным голосом.
– Боже мой, это невозможно! – выкрикивает Марыся. – Эти убийцы сделали из людей живой щит!
Перед глазами наблюдателей предстал вид побоища: уничтоженное бомбами побережье, разбитые контейнеры, ямы и торчащие, будто обрубки, руины портовых строений, обгоревшие и все еще пылающие емкости с горючим. На открытом месте, ведущем в центральную часть пристани, бригада правительственных солдат окопалась за как минимум сотней гражданских. Те, скорее всего, ожидали в порту эвакуации. Повстанцы беспомощны: не будут же они стрелять в своих. Они проигрывают борьбу, отходят с поля битвы. В такой ситуации НАТО прекратило, разумеется, налеты. Беженцы, ждущие у причала паром, в панике. Солдаты, по большей части черные наемники, салютуют по случаю ничтожной победы. Они подходят к испуганным людям – живой стене. Те стонут и воют так, что их слышно даже издалека. Их развязывают и отгоняют прикладами автоматов и пинками. Освобожденная толпа, охваченная страхом, разбегается по всей территории. Часть движется в направлении выхода с пристани, другие с истеричным криком прут напролом, попадая в воронки или в воду. Некоторые не подают уже признаков жизни и лежат в грязи и собственной крови. Медлительные часто попадают на запальчивого вояку, который бьет их так долго, что жертва перестает двигаться. Сейчас лоялисты входят в порт. Никто уже не оказывает им сопротивления. Их глаза притягивает белый цвет флагов, закрепленных на отдаленном ангаре с пациентами. Они начинают друг другу показывать на это место пальцами.
– Скорее! – Рашид сбегает по металлической лестнице, чуть не ломая себе шею. – Войска идут сюда, они не простят нам уловки!
