– Кто тебя научил таким словам по-польски? – в бешенстве говорит Дорота и проходит вперед.
– Моя прекрасная сестра Дарья. И хорошо, потому что сейчас я могу высказать свою досаду. Может, благодаря этому поймешь: ты в очередной раз намереваешься принять неверное решение.
– Я старше и более опытна, чем ты, и знаю, что делаю!
– Это главный и окончательный аргумент всех взрослых. Не будь жалкой, мама!
– Эх! Ты не знаешь жизни! Иногда нужно идти на компромисс, и только.
Дорота пренебрежительно машет рукой.
– Я не знаю жизни?! Хотела бы, но благодаря тому, что мой отец – паршивый арабский шовинист, я узнала жизнь слишком хорошо. И с наихудшей стороны.
– У тебя по-прежнему отец-араб, он еще жив и выглядит сильно изменившимся. Даже самый отчаянный преступник после перевоспитания становится ягненком.
– Мели, Емеля, настала твоя неделя! Мама, ты не разбираешься в людях! Вообще!
– А как ты собираешься сбежать отсюда? А?
– Позвоню Рашиду. Он отвезет нас, я ему полностью доверяю.
– А у тебя, как только ты видишь Рашида, мокро в трусах! Ха! – Мать тоже шутит над дочерью, потому что ее грубые слова в этом случае идеально подходят.
– Я с ума сойду! – восклицает Марыся, и обе, упав на большое супружеское ложе в апартаментах на первом этаже, смеются до слез.
– Ну, мы договорились. Две идиотки!
Марыся старается дозвониться, но через минуту отводит телефон от уха и смотрит на экран.
– Какая-то баба говорит мне, что он недоступен. – Она снова пробует дозвониться и слушает информацию, которую сообщают по-арабски. – Сейчас говорит, что он вне зоны досягаемости.
– Значит, отключили мобильную связь. – Дорота садится, сжимает губы и тяжело вздыхает. – Я еду с ним и надеюсь, что ты тоже. Вряд ли он побьет, убьет или изнасилует нас двоих…
– Я не знаю… Я ненавижу и боюсь его, – признается Марыся, прижимаясь к матери. – Вся моя жизнь могла сложиться совершенно иначе. Если бы не он, не было бы скитаний и ада в Йемене и тысячи других ужасных вещей.
– До сих пор ты ничего об этом не говорила. Надеюсь, что когда-нибудь вернемся к этому.
– Только если этот тип куда-нибудь нас не вывезет и не укокошит тупым ножом.
– Это высказывание – тоже школа Дарьи? – Лицо матери кривится в недовольной гримасе. – Я с ней поговорю, когда вернусь.
– Я не доверяю ему, – продолжает Марыся, возвращаясь к своим опасениям. – Не дала бы за его элегантность и улыбку и пяти грошей.
– О’кей, я тоже не доверяю. Поэтому упакуем все в маленький удобный чемоданчик и твой рюкзак. Пару самых нужных вещей. Остальное нам или вышлют, или черт с ними.
– Ну, не знаю… – Марыся постепенно смягчается, потому что не видит другого выхода. Однако ей не хочется расставаться с матерью, которая так же упряма, как и она, и уже приняла решение.
– Поспешим, нужно еще принять душ, что-то перекусить, выкурить сигарету, купить две бутылки воды… У нас мало времени.
Обе женщины, как по команде, идут готовиться к отъезду.
– Привет! – Ахмед в назначенное время подъезжает к дому на большой черной «Тойоте-Камри». – Все удобно поместимся. Бросайте сумки в багажник. Что так мало? В отпуск приехали с сумочкой через плечо?
Он мило улыбается. Но Марыся видит какой-то странный блеск в его глазах. «Это обман, – распознает она, и ее бросает в пот. – Он хитрит, что-то планирует», – думает она в панике, отыскивая какую-то гарантию безопасности.
– Вуаля. – Мужчина галантно открывает дверь и усаживает бывшую жену на сиденье рядом с водительским.
– Я перезвоню Муаиду, – блефует взволнованная Марыся. – Расскажу ему, что мы едем с тобой.
– Этому наркоману? – Отец иронично смеется. – Думаешь, что он поймет, о чем речь?
– Уже много лет он не употребляет, – возражает Дорота.
– Мириам, не темни! – Отец нетерпеливо смотрит на часы. – Ведь нет никакой телефонной связи, тем более мобильной. Отключили, и ты прекрасно об этом знаешь. Можешь только голубя послать. Садись.
– Мы оставили письмо, – холодно сообщает Ахмеду Дорота. – Ну, Марыся, что с тобой, девочка моя? – подгоняет она дочь, хоть сама не уверена в верности принятого решения.
– Рашид! – радостно восклицает Марыся, видя приближающегося мужчину: появляется решение проблемы.
– Он поедет с нами до самой границы, – говорит она быстро, как заведенная. – При случае покажешь ему дорогу, может, позже другие ей воспользуются.
Она направляется к парню и машет над головой руками.
– Как приятно тебя видеть! – кричит она. – Где твоя машина?
Краем глаза Марыся замечает бешенство на лице отца, который хлопает дверью со стороны сидящей матери, обходит машину, садится на водительское место и молниеносно отъезжает.
– Мама-а-а-а! – Марыся не знает, что ей делать. Она бросается бегом за «тойотой» отца, но, видя безнадежность ситуации, поворачивается к Рашиду: – Куда ты поставил машину, парень, куда?!
– За углом, у главной дороги, – удивившись, отвечает он и показывает на дорогу пальцем. – Что происходит?
– Мать похитили! Лети за машиной, мы должны его сцапать!
– Но кто? Наемники, убийцы, кто?
– Мой чертов папашка! – выкрикивает она в бешенстве и с безумием в глазах мчится в указанном Рашидом направлении.
