— Послушай, стоит мне только подумать о Рамадане, как я уже голоден.
— Но нас же всего трое! — Я сажусь на пол, упираюсь локтями в колени и смеюсь.
— Значит, пора кого-нибудь к нам пригласить. Во время Рамадана не стоит ужинать в одиночестве. Это почти что грех.
— Ты это к чему? Я даже побаиваюсь.
— Ты еще не познакомилась ни с одним из моих друзей. Мне бы хотелось пригласить к нам нескольких самых близких, разумеется, с женами и детишками. Будет весело.
— Ага-а-а-а…
— Да и маме с Хадиджой очень одиноко в том огромном пустом доме.
— Ты уже по ним соскучился? Мы ведь совсем недолго вдвоем, всего ничего.
— Не в этом дело. Вы, поляки, в сочельник ставите на стол пустую тарелку для неожиданного гостя, а мы зовем к себе одиноких и нуждающихся. А если не хотим видеть их за нашим столом, то, по крайней мере, даем им еду с собой. Это тоже неплохо.
— Хорошо, что мы живем в такой безлюдной местности, а то пришлось бы каждый день накрывать стол для сотен людей, — подшучиваю я.
— Ты все боялась, что тебе здесь будет одиноко, не с кем будет и словом перемолвиться, а когда я предлагаю пригласить гостей, тебе это не по душе. Ох, Дотка, Дотка… — Обидевшись, он водит глазами туда-сюда и намеревается уже уйти из кухни.
— Но разве я сказала, что не хочу гостей? — Я хватаю его за полы пиджака и не пускаю. — Просто я немного волнуюсь — сумею ли приготовить то, что придется по вкусу твоим землякам. Ты ведь знаешь, мои кулинарные способности весьма посредственные. Кроме котлет и бисквитно-творожной запеканки, у меня ничего и не выходит.
— Думаешь, у нас в гости ходят с пустыми руками? — отзывается Ахмед уже более примирительным тоном. — Они принесут арабские блюда, а ты приготовишь что-нибудь особенное, славянское.
— Ну, тогда ладно. Я уже радуюсь. — Вздохнув с облегчением, я принимаюсь разбирать пакеты.
— Я с ними свяжусь, и мы решим, кто и когда приедет. — Гордый собой, хозяин дома отправляется в гостиную, а я остаюсь в моей прекрасной кухне.
Вот и Рамадан. Я тоже пытаюсь поститься, но уже около полудня желудок начинает прирастать к позвоночнику. Как же они это выдерживают, как справляются? В нынешнем году и без того повезло — Рамадан выдался осенью. А как тяжело поститься летом, когда день так долог, жара валит с ног и нельзя выпить ни капли воды!
— Эй, поторопитесь! Дорота, сжалься, давай быстрее. — Ахмед стоит в дверях, собранный, полностью готовый, а у нас с Марысей до сих пор все в зачаточном состоянии.
— Дай нам пять минут и не стой над душой. Выпей пока кофе.
— Я бы не прочь, но разве что в следующем месяце.
— Сорри, у меня голова не соображает.
— Марыся поест у мамы, а ты накинь на себя что-нибудь и поехали. Мне нельзя опаздывать! — кричит он. — На фирму еще куда ни шло, но в университет — ни в коем случае. Студенты не станут ждать даже четверти часа — вмиг смоются, особенно в Рамадан. Сейчас все ходят сонные и голодные.
— И злые, — добавляю я, предвидя, что сейчас может разразиться настоящий скандал.
— Не злые, не преувеличивай. Ну, может, немного нервные…
И вот Ахмед уже в машине, заводит двигатель. Почти на ходу в салон запрыгиваем мы с Марысей, и машина срывается с места. Мы стремглав несемся, срезая путь, и едем, как мне кажется, дольше, чем если бы выбрали обыкновенную асфальтированную трассу.
Сегодня мы намерены впервые опробовать сложный план организации семейной рутины: оставляем Марысю у бабушки, меня отправляем на фитнес, Ахмед едет в университет, после занятий забирает меня и Марысю, и мы дружно возвращаемся в деревенский дом. Но дело осложняется тем, что происходит это все во время Рамадана. Я уверена, что план окажется провальным.
На свою аэробику я попадаю вовремя, а вот Ахмед в университет наверняка опоздает — пробки на дорогах невероятные. И почему мы проспали именно сегодня?
Гимнастику ведет Айша, милая девушка, чемпионка по теннису и выпускница спортивной академии, — словом, профессионалка. У нее приятный голос, она смешливая, замечательная девчонка. Тренеры-мужчины — или, скорее, самцы-соблазнители из клуба Малики, Рахман и Хамид, — Айше и в подметки не годятся.
Во время тренировки мышц живота мне становится дурно, и я вынуждена прерваться. Айша тут же подбегает с вопросом, все ли со мной в порядке. Вот это я понимаю, вот это мне нравится!
После упражнений на растяжку и заключительных аплодисментов друг другу и тренеру участницы занятий окружают меня, желая познакомиться. Все они настолько дружелюбны и приветливы, что я даже готова простить им повышенный восторженный интерес к моим волосам.
— Что нужно делать, чтобы они были прямыми? — спрашивает одна.
— Какой краской ты пользуешься? — интересуется другая.
— Какими бальзамами? Твои волосы такие мягкие!
— Жаль, что сейчас Рамадан, а то пошли бы на шаурму, — грустно говорят они напоследок.
Действительно, жаль, потому что я понятия не имею, что мне делать и где болтаться в ближайшие два часа.
— Значит, договорились — шаурмой полакомимся через месяц, — утешаю их я. — Время пройдет быстро.
— Легко сказать! А ты-то сама постишься?
