Собирались приехать только мать и Хадиджа, но это, по-видимому, было бы слишком просто. Нагрянут еще и Малика с сыном, Самира и ее молоденький муж, Мириам со всей семьей и тетя Мина с мужем. Кроме того, нужно иметь в виду, что каждый из них может привести с собой еще кого-нибудь в нагрузку — так уж тут водится. Итак, готовить мне надо из расчета на двадцать человек как минимум. Я засучиваю рукава и внимательно изучаю список предполагаемых блюд. Если никто не принесет первого, я подам суп с рисовой лапшой, которую здесь называют
С запеканки все и началось. Открываю духовку — красота! Десерт пышный, запеченный до золотистого цвета — пальчики оближешь! Облегченно вздохнув, выключаю подогрев и оставляю запеканку еще на несколько минут за слегка приоткрытой дверцей. Затем снова подхожу — творожного слоя как будто и нет! Пирог опал и распластался по дну формы. А-а-а-а! Как такое могло получиться?!
— Ахмед, у меня пирог не задался, — тут же звоню мужу. — Умоляю, купи мне килограмм свежего творога. Может быть, когда ты вернешься, я успею испечь новый. — Я чуть не плачу.
— Милая, твой пирог наверняка окажется вкусным, а что касается внешнего вида… здесь ведь никто не знает, как должна выглядеть идеальная польская запеканка, — спокойно отвечает он.
— Как это? Не подам же я гостям одну лишь подметку из теста!
— Если они станут кривиться, мы им скажем, что такой и должна быть запеканка, — смеется Ахмед. — Дорогая, у тебя абсолютный карт-бланш, полная свобода действий. Главное — чтобы ты гостей не отравила…
— Веселенькие дела! — И все-таки я улыбаюсь, представив себе их скривившиеся лица.
— Ладно, я на всякий случай куплю еще творога, но, уверяю тебя, печь новый пирог не имеет смысла. Будет что-то еще — звони.
…Суп. Готовить его умеет любой польский ребенок, едва переставший ходить пешком под стол. Сначала кладем цыпленка и овощи, добавляем приправы, уменьшаем огонь и варим два часа как минимум. Никакого труда, никакой премудрости! Как раз то, что мне нужно.
Печеный цыпленок — тоже рецепт для лентяев. Правда, передо мной целых пять цыплят — крупных, раскормленных, жирных. Я снимаю с них кожу, затем пытаюсь разре́зать их большим секатором на порции. Ничего не выходит. Я уже вся взмокла, пот струями бежит по моему лицу и спине.
— Ахмед, у меня не хватает сил разделить цыплят на порции, — стенаю я в трубку.
— То есть как это? — спрашивает он со вздохом.
— Ну, раньше ты всегда просил мясника их разделать, а в этот раз, на мою беду, привез цыплят целиком. Они огромные, как мутанты! Если я их не разделаю, они у меня не поместятся ни в одну посудину.
— Иди к гяфиру, пусть он это сделает — или на террасе, или на заднем дворе, на каменном столе.
— Точно. Спасибо, Ахмед.
— Нет проблем. Звони, если что.
Как хорошо, когда тебя поддерживают, пусть и на расстоянии! Запеканку я отношу в гостиную, чтобы не видеть ее больше. Теперь займемся цыплятами. Гяфир со стоном поднимает большой противень и вставляет в духовку. Через два часа он же придет этих цыплят вынимать. А мне пора сделать перерыв. Тем более приготовить осталось лишь салаты. Овощи я возьму из супа, зеленый салат пока только вымою — ведь соусом поливать его полагается непосредственно перед подачей к столу.
Измученная борьбой с гигантскими цыплятами, я иду в спальню, чтобы хоть спину распрямить. У меня от усталости слипаются глаза…
— Мадам, мадам! — вдруг слышу я скрипучий голос сторожа. — Вы где?
Вскакиваю на ноги. Пахнет пригоревшим мясом. Бегу в кухню. Гяфир уже наклоняется над печкой. Открываем крышку. Дела не просто плохи — они ужасны! Воняет горелым, и я знаю, что эту вонь уже никак не устранить. Что же делать? Мясо я отделяю от костей, готовлю новый соус, а сгоревший выливаю в унитаз.
Но я совсем забыла о супе! Заглядываю в кастрюлю: осталось его немного, лишь концентрированный бульон. Захожусь истерическим смехом, затем включаю магнитофон с моим любимым альбомом и напеваю себе под нос. Я уже бросила нервничать — это ведь от волнения у меня ничего не получается. Добавляю в суп воды, кладу несколько бульонных кубиков, лапшу — и готово.
