— Это невозможно! Заблудиться здесь невозможно, и ты об этом знаешь. А сбега́ть я не собираюсь.
— Милая, извини, но я немного нервничаю. Имею право, — тихо поясняет он. — Я за тебя боюсь и не хочу, чтобы с тобой случилось что-нибудь скверное.
— Ладно, но сейчас-то что нам делать? — причитаю я, словно маленький испуганный ребенок.
— Я сажусь в машину и еду, срезая дорогу. Ты жди дома — вдруг она все же придет. Как только я приеду, мы начнем организованные поиски, а если они затянутся, вызовем полицию. Ничего не поделаешь.
— Надо бы сообщить маме и Малике.
— Будет еще время. Остаемся на связи.
В голову мою лезут самые мрачные мысли. Раньше-то я не понимала, зачем она сюда приехала, почему так легко согласилась у нас погостить; но теперь ее замысел мне ясен, все шито белыми нитками. Легче улизнуть отсюда, где вокруг одни пустыри, чем из дома, окруженного стеной двухметровой высоты.
— Джойси, подойди ко мне, пожалуйста.
— Да, мадам. — Девушка уже стоит в дверях и печально смотрит на меня.
— Пройдись-ка вокруг дома, может, увидишь где-нибудь мадам Мириам.
— Я уже ходила. Даже забралась на контейнер с водой, чтобы лучше видеть окрестности. Кроме работников, никого нет.
— А ты смышленая. Все понимаешь.
— Просто стараюсь помочь. Может, подать вам обед?
— Сейчас я не в состоянии проглотить ни кусочка. А Марыся что-нибудь ела?
— Ничего, кроме мороженого, но я накормлю ее потом. Не беспокойтесь сейчас о ребенке.
— Ты права. Спасибо.
Я отправляюсь в спальню и падаю на постель. Задумываюсь, что же я неправильно сделала, возможно ли было предотвратить бегство Мириам. Закрываю глаза.
Когда я их открываю, вокруг уже царит кромешный мрак. Господи Иисусе! Я вскакиваю на ноги и бегу в кухню.
— Джойси, хозяин вернулся?
— Нет, его не было, — встревоженно отвечает она.
— Который час? — машинально спрашиваю, бросая взгляд на настенные часы. — Восемь?! — ору истошно. — Восемь! И муж не звонил?! — Я начинаю паниковать.
— Вы же спали с телефоном. Я не слышала никаких звонков.
Бегу в спальню, с трудом добываю из-под одеяла телефон. Смотрю на экран. Ничего. Никто не звонил. Руки у меня дрожат. Я слышу, как сзади подходит Джойси.
— Помочь вам?
Наконец мне удается нажать нужную кнопку.
— Ахмед, ты живой?! — кричу в трубку я.
— Да, — слышу я его убитый голос.
— Что случилось?! Почему ты до сих пор не дома?!
— Я все расскажу, когда приеду. А приеду, наверное, около полуночи.
В эту секунду я слышу пронзительный женский крик.
— Что это? Кто это? — Затаив дыхание, я опускаюсь на край кровати. Мне становится дурно.
— Случилось самое худшее. Я не могу сейчас говорить. — Он разъединяется.
Что же это был за ужасный, почти животный вопль? Что он мог означать? Кто так кричал и почему?.. Внезапно я понимаю, что тембр голоса и его звучание мне знакомы. Это мать Ахмеда… Но что означает «случилось наихудшее»? Очередная измена Мириам, ее бегство или смерть?.. Но сейчас мне остается только ждать. И я чувствую себя виноватой, хоть и не могла ничего сделать.
Жизнь делает поразительные повороты, и судьба нас не щадит. Ахмед гнал на ферму на скорости сто шестьдесят километров в час. Как и я, он предчувствовал, что случилось что-то плохое. Выехал на дорогу между многоэтажками и не сбавлял скорости. Проехав несколько километров, увидел небольшую толпу, собравшуюся у дороги. Перед его глазами мелькнула лежащая на обочине фигура, и что-то его насторожило. Он остановил машину, вышел и медленно приблизился к собравшимся. Люди жестикулировали, кричали, хватались за головы. Растолкав толпу, Ахмед внезапно обнаружил, что он стоит над изувеченным телом Мириам.
Повинуясь первому же инстинкту, он упал на колени и с ревом принялся рвать волосы на голове. Толпа замерла, пораженная: никто не знал, что происходит, кто этот мужчина и кем ему приходилась погибшая женщина. Мириам лежала на боку, ноги ее неестественно изогнулись, одна стопа была расплющена, а на другой еще остался яркий шлепанец. Разорванное платье задралось вверх, открывая израненные бедра; Ахмед одернул его. Сняв пиджак, он накрыл им изуродованное лицо сестры: одна сторона распухла и почернела, на месте другой было кровавое месиво — без глаза, без брови, с выпирающими обломками кости. Волосы, склеившиеся от пота, грязи и крови, прилипли к черепу. В безграничном отчаянии Ахмед наклонился и осторожно обнял тело сестры, испуская истошные рыдания.
Через какое-то время послышался вой сирен — это ехали полицейские машины, а следом за ними карета скорой помощи.
