Катя внезапно умолкла, и я заметил, что она всматривается в сломанное дерево метрах в тридцати от нас.
— Саша, что это? — обернулась ко мне Катя.
— Не уверен, но, кажется, догадываюсь, — сдвинул я шляпу на затылок. — Давай проверим.
Судя по длинным свисающим лохмотьям мха, дерево было повалено очень давно. Из-за прошедшего времени даже невозможно было определить, какой оно породы. Сломано дерево было в метрах полтора от земли. Опять же не могу сказать, что явилось этому причиной. Может молния, а может ураган.
Но не это привлекло внимание. Казалось бы, стоит себе остаток дерева, а у него верхушка обломана. Ну и пусть себе дальше стоит. Такие буреломы в каждом втором лесу встреть можно.
Нет. Дело вовсе не в дереве, а в плотных сгустках эссенции молочного цвета, что большими тяжёлыми брызгами медленно вылетали из-под не свалившейся на зёмлю верхушки.
— Это то, что я думаю? — перешла на шёпот Катя.
— У самого два Перла из этой ветви, но Колодец Пространства вижу впервые, — кивнул я.
Мы спешились, привязали лошадей к одинокой рябине, стоящей неподалёку от бурелома, а сами уселись рядом с источником.
— На первый взгляд в Колодце эссенции больше, чем уместится в одном ларце. У меня из такого объёма вышло два Перла. Я могу сделать один большой, а дальше посмотрим, сколько останется. Или повторяй за мной, и мы одновременно сформируем два поменьше, как делали до этого, — предложил я Кате, которая заворожено смотрела на взлетающие сгустки.
— Нет, давай сам. Вдруг я ещё сделаю что-нибудь не то, — не отрывая взгляда от эссенции, отказала жена.
Я кивнул и принялся собирать конструкт.
Через пятнадцать минут мы стали обладателями трёх Перлов Времени. Один из них был больше сантиметра в диаметре и два чуть поменьше. Спустя час мы уже вернулись в дом Марии Павловны, которая ещё не успела уйти в Курхауз. Мы с Катей быстро переоделись, и она уехала в карете с герцогиней и ларцом, а я пошёл пешком в сторону купального дома.
Я шёл по набережной под тёплыми лучами солнца и периодически приподнимал шляпу перед встречающимися прохожими. При каждом поднятии федоры свежий ветерок шевелил мои волосы, а я думал о произошедшем сегодняшним утром.
Украл ли я?
Если по совести — безусловно. Технически — нет.
Дословно предложение Вильгельма звучало следующим образом: «Как вы посмотрите на то, если я разрешу вам собрать эссенцию, а вы сделаете парочку Перлов для работы с вашей установкой».
То есть не было обговорено сколько и каким образом я соберу эссенцию. Мне её просто разрешили собрать. И пусть кто попробует опровергнуть эти слова — у меня двое свидетелей, один из которых царской крови.
Совесть? С ней я как-нибудь справлюсь.
Свои обязательства перед Вильгельмом я выполнил от и до.
Более того научил его работников управлять душем.
Для местных докторов даже составил список недугов, которые могут быть излечены, и ряд противопоказаний…. на латыни.
Обратиться к языку медиков мне порекомендовала Лариса, когда я названия некоторых болезней пытался перевести с русского языка на французский.
— Чего задумались, Александр Сергеевич? — в халате врача и стетоскопом на груди появилась галлюцинация в кабинете управляющего, когда я пытался составить перечень болячек. — Врачи всегда латынью пользуются, и вы с ней знакомы. Вот и пишите на латыни, а я продиктую.
Вообще-то, выйдя из Лицея, Пушкин слабо знал латинский язык, но мне это не помешало под-диктовку Ларисы исписать два листа.
Герцог аж крякнул, когда посмотрел на мои каракули:
— Откуда у вас медицинские знания, Александр Сергеевич? Вы же чуть ли не диссертацию только что написали.
— Латынь шесть лет изучал в Царскосельском Лицее, — приосанился я и попытался придать себе важный и значимый вид — А с медициной приходилось сталкиваться в Императорской медико-хирургической академии, когда осуществлял ряд проектов совместно с её президентом лейб-хирургом Виллие.
Давно и не мной замечено, что когда начинаешь сыпать громкими названиями и упоминать значительных деятелей, то и к тебе меняется отношение. Одним словом, прощался со мной Вильгельм I, чуть ли не как с государственным деятелем уровня не ниже замминистра иностранных дел.
После Курхауза жена решила немного поваляться, а я выцыганил на кухне у повара большую чашку кофе, поднялся в мансарду и вышел на балкон.
С высоты открывался красивый вид на реку и противоположенный берег с редкими пока ещё подворьями. Я артефактом ветра сдул пыль с одного из стоящего на балконе стула, уселся на него и задумался. Появившийся на балконе Виктор Иванович опустил ладони на перила ограждения и начал разглядывать окрестности.
— Что мы можем предложить Пруссии, чтобы снизить на эту страну экономическое влияние Англии? — спросил я у своего тульпы.
— Один из ответов ты уже слышал, когда они безоговорочно согласились на покупку красителей для ткани. Хотя, с их стороны это мог быть не более, чем красивый ход. На метр ткани красителя уйдёт на копейки, зато её цена может подняться вдвое.
