Я задумался. Действительно, Пруссия была не только важным союзником, но и хитрым игроком. Если Берлин согласился на поставки русских красителей так легко — значит, в этом кроется их интерес.
— Полагаешь, что красители — лишь первый шаг, — сказал я. — Но что ещё может заставить Пруссию отказаться от английских товаров?
Виктор Иванович усмехнулся:
— Ты мыслишь верно. Красители — это крючок. Но чтобы вытащить Пруссию из британской товарной сети, нужна наживка посерьёзнее. Нужно дать им доступ хотя бы к русскому хлебу — чтобы вышло дешевле, чем от других.
Англия поставляла в Пруссию зерно из своих колоний, но Россия могла предложить его по меньшей цене. И если снизить пошлины на экспорт пшеницы и льняных тканей, прусские купцы быстро переориентируются на русских поставщиков.
— Можно предложить технологический обмен — если Пруссия поделится инженерами, Россия откроет ей рынки сбыта на Востоке. А то и вовсе можем пригласить пруссаков в Россию, для создания совместных мануфактур. Неосвоенных ресурсов у нас в Сибири на сотню Пруссий хватит, и не на один век. Пусть едут к нам, со своими знаниями и капиталами. Глядишь, в следующем поколении обрусеют. Кстати, насчёт капиталов. Если Россия введёт Золотой Стандарт на свои деньги, раньше, чем Англия, то изрядно выиграет в плане финансов. Правда, есть одно обстоятельство, этому мешающее — толковой добычи золота Россия пока что не имеет.
— А много золота надо?
— Англии хватило трёхсот десяти тонн.
— Много.
— Так и время пока есть. Можно Великому князю Николаю пару идей подкинуть, насчёт тех же государственных золотодобывающих артелей.
— Угу, и пока они до того же Магадана или Колымы доедут, больше года пройдёт.
— А до Южного Урала за месяц — полтора доберутся. И себе можно долю выговорить. За те же Перлы Разрушения и водные гидранты. Опять же, резиновые коврики с прорезями. На желоба они отлично пойдут, как и стальные листы, с ртутной поверхностью. На половину добычи можно договориться, если вложить свой капитал и технологии, а князю оставить кадровые вопросы и охрану. Пусть создаёт для Империи золотой запас.
— Мошну набью, допустим, и что? — поморщился я.
— Вы же не золотом намерены брать? Под его возрастающее количество ассигнации выпустят, и их ещё нужно будет суметь разместить. Вот и задействуйте под это дело свой банк.
— Ещё и банк, — вздохнул я.
— Если бы. По-хорошему с Пруссией нужно военный союз заключать. Но на своих правилах. Гарантии защиты от Австрии и Франции — в обмен на экономические уступки и совместные таможенные барьеры против английских товаров. И главное, — добавил тульпа, — Сделать так, чтобы Пруссия сама захотела отказаться от Англии. Не запрещать им ничего, как они ожидают, но соблазнять.
Я кивнул. План был ясен. Оставалось лишь убедить Императора, что игра стоит свеч. Сам я к нему не пойду. Нужен Николай.
— А если Англия ответит? — задумался я вслух.
— Тогда мы напомним им, что у России есть не только пшеница и лён, но и штыки, — хохотнул тульпа, растворяясь.
Мда-а…. Отправляясь в Берлин, я никак не ожидал, что мне предстоит обсуждать создание золотого запаса Российской Империи и участвовать в новом проекте золотодобычи. Да ещё и банк учреждать…. По всей видимости, вместо того, чтобы сразу лететь в Крым, придётся обратно в столицу Пруссии вернуться, дабы с Великим Князем переговорить. Как бы парадоксально не звучало, но мне сейчас с Николаем Павловичем проще встретиться в Берлине, чем в России. Здесь я, по крайней мере, точно знаю, где его можно застать.
Погода не преподнесла никаких сюрпризов, и утро перед нашим отлётом выдалось солнечным.
Лётчики плотно позавтракали, попрощались с Марией Павловной и отправились готовить самолёт к полёту.
Настал и наш черёд прощаться.
Странное чувство. Вроде и знаком с герцогиней буквально считанные дни, да и ничего общего у меня с ней нет, а вот грустно как-то от предстоящего расставания.
И дело вовсе не в том, что она приятной внешности женщина. Не могу объяснить, но вот смогла каким-то образом Мария Павловна нас с Катей расположить к себе. Окружила вниманием и заботой, как любящая старшая сестра, да так, что и улетать неохота.
По доброй традиции посидели на дорожку.
Герцогиня пыталась держать себя достойно, хотя в её глазах читалась тоска.
Катя не находила себе места, ёрзала на стуле и молча прощалась с Марей Павловной и её домом. Вдруг её взгляд остановился на столе, посреди которого стояла массивная хрустальная сахарница. Выхватив из неё пару кусков сахара, жена со словами «Я быстро» умчалась во двор.
— Что это с ней? — взглядом проводила герцогиня Екатерину.
— Наверное, с Вестой помчалась прощаться, — с улыбкой предположил я.
— Совсем ещё ребёнок, — расплылась в тёплой улыбке Мария Павловна. — Берегите её, Александр Сергеевич. И…. себя берегите.
— За себя не скажу, а за Катю не переживайте. Никому её в обиду не дам.
По просьбе Вильгельма, взлетев, мы, едва не касаясь воды, пролетели над рекой вдоль набережной.
