Обычно про это в «свободной прессе» стараются не писать, а тот случай, когда были повешены семилетний мальчик и его одиннадцатилетняя сестра лишь случайно в газеты попал. **
**
Про такие стороны английских норм жизни стоит знать тем странам, в которые сейчас Англия несёт «просвещенье» и прочие ценности «цивилизованного мира». А в России, как бы про «варварство» и крепостничество не писали, но пожизненная каторга и смертная казнь для детей была немыслима.
— Дорогой, ты последнее время много думаешь, могу я узнать, о чём? — почти неслышно подкралась ко мне жена.
— Катенька, ты очень непростой вопрос мне задала. Если коротко ответить, то, наверное, про процветание России думаю. Нет, не государства, но страны и народа. Вот только одно от другого отделить никак не получается.
Дальше объяснять не стал, так как в голову чистая крамола пришла. Про Александра Первого и Аракчеева. Власть-то они узурпировали, а что с ней делать — не знают. Не хватает разумной долгосрочной стратегии и управленческих навыков. Опять же, что у Императора параноидальное недоверие к своему окружению, что у Аракчеева — жажда тотального контроля. Вроде бы и хотят, как лучше сделать, а на самом деле тормозят развитие страны получше любой Англии. Для управления такой страной, как Россия, не просто команда нужна, а сотни, а то и тысячи ответственных людей, правильно расставленных на государственные посты. А они, вдвоём… Даже не смешно.
— И что ты собираешься делать?
— Жить, моя хорошая, и радоваться каждому дню! Помогая себе, стране и друзьям!
Шоппинг.
Как много в этом слове для сердца женского слилось.
Каретой нас снабдили, пусть и не парадной.
Отказать жене в том, чтобы выгулять её по торговым кварталам Берлина, я, по вполне понятным причинам, никак не мог.
Впрочем, мне и самому интересно было, так как я в некотором роде к миру тканей причастен.
Что могу сказать. Ткани в Пруссии достаточно унылы по расцветкам, и вполне себе среднего уровня по качеству. Недаром продавцы на мою одежду с завистью смотрели.
Зато качество обуви мне понравилось, в отличии от её фасонов. Но всё равно приобрёл себе несколько пар практичных немецких ботинок. Надоело выбирать между сапогами и туфлями, а то и вовсе — штиблетами.
Ботинки, в моём привычном понимании, в России ещё пойди найди.
Жена тоже не частила с покупками. Лишь в одном магазине задержалась. Увидела набор из полутора дюжин разнокалиберных иголок с парой напёрстков, в красивом сафьяновом футляре, и чуть сморщив лоб, что-то посчитала на пальцах, а потом заказала сразу восемь комплектов.
— Я только что с половиной подарков определилась! — порадовала она меня, — А ты что-то интересное увидел?
— Ты знаешь, очень на то похоже, — уставился я на обычный портновский метр и измерительную ленту, которые увидел на соседней витрине, — И мне нужна твоя помощь.
— Что-то интересное нашёл? — бросила она взгляд на витрину, где было выставлено не меньше дюжины образцов разного вида.
Большинство из них предполагали измерения в дюймах и футах. Но вот та пара, на которую я уставился, была явно в сантиметрах. По крайней мере, с глазомером у меня всё хорошо. Редко обманывает.
— Спроси у продавца, сколько у них имеется вот таких лент и линеек? — ткнул я пальцем в увиденные образцы.
— К сожалению, всего лишь по три штуки того и другого, — перевела Катенька ответ.
— Если мы их купим, он готов назвать нам адрес изготовителя? Или нам стоит узнать его самим? — продолжил я разговор.
— Ответил, что сожалеет, но адреса не знает, — последовал перевод.
— Жаль, давай я тебе помогу донести купленное до кареты и пошли отсюда, — изобразил я пантомиму «уходим».
Сработало. Всплеснув руками, продавец бросился вслед за нами, попросив минуту подождать, пока он проверит накладные.
В итоге за девять рублей серебром, в переводе на наши деньги, я получил адрес мастерской некоего Карла Шмидта.
— Нам надо проехаться в одно из предместий Берлина, — довольно серьёзно заметил я, на что Катя лишь плечиками пожала.
Золотой ты мой человек! Где ещё найти такую жену, которая бы в самый разгар шопинга так спокойно от него отказалась, чтобы с мужем поехать не понять куда.
Мой же интерес ясен и чист, как слеза младенца.
Мне кровь из носа нужен точный измерительный инструмент и метрическая система мер!
