Арбузный король полностью

— И что?

— Я там был, — сказал он. — Я… я сделал это. Сам не верю, но я это сделал. Я был как настоящий врач. Не все прошло гладко, но я это сделал.

— Я не об этом тебя спрашиваю, — сказал я. — Ты должен был вынести ребенка из дома и показать нам. Таков был план. Где ребенок?

— А, — сказал он, — он там, с Люси. Мы еще успеем все сделать по плану. Но она хочет побыть с ним одна. Хоть недолго. Думаю, она имеет право. Это ведь ее ребенок.

— Был, — сказал я.

— Был, — согласился он. — Был ее ребенком. Конечно же.

И тут мне послышался звук автомобильного мотора, заработавшего позади дома. Это, конечно, могла быть чья угодно машина, однако я насторожился.

— Она там одна? — спросил я.

— Нет. С ней Анна… С Люси не все ладно, — сказал он далее, переходя на шепот и оглядываясь, не слышит ли кто посторонний. — У нее идет кровь, сильное кровотечение. Я не знаю, какая потеря крови в данных случаях считается допустимой, но она не…

— Ребенок! — оборвал его я. — Мне нет дела до Люси. Нам нужен ребенок, Эл! Иди и принеси ребенка! Если ты это не сделаешь, пойду я.

Мы вместе направились к дому, но успели подняться лишь на первые ступени крыльца когда дверь распахнулась. Ваша мать — это была ваша мать. Или то, что от нее осталось. С ней произошла разительная перемена. Видеть ее такой было невыносимо. Даже для меня.

Когда она вышла из дома, я прятался в толпе, надеясь, что меня не опознают. На мне была фуфайка с капюшоном, который я натянул на голову, прикрывая верхнюю часть лица. Я чувствовал себя невидимкой, и казалось, так оно и было, потому что никто вокруг не обращал на меня внимания — в том смысле, что меня не били и надо мной не смеялись. Однако я догадывался о настоящей причине такого поведения людей. Их сейчас занимала другая вещь. Все давно ждали этого дня, и он наконец пришел. И я ждал его тоже. Хотел увидеть ребенка Люси. Я никогда не видел новорожденных младенцев. И страшно жалею, что мне так и не удалось его увидеть. Как бы я хотел, чтобы она дозволила мне взглянуть на него хоть одним глазком, но я понимаю: тогда это было невозможно.

И вот я стоял там со всеми остальными, прячась среди толпы, когда она вышла на крыльцо. Выглядела она ужасно. Ее плечи исхудали и были устало опущены, а лицо — в нем совсем не было жизни. Вся передняя часть ее ночной рубашки была пропитана кровью, краснее ее волос.

Именно так я и подумал, глядя на нее. Кровь была краснее ее волос.

Все сразу смолкли и уставились на нее. Все люди нашего города, с кем она когда-то дружила, смотрели на нее и вспоминали — я это знаю, — вспоминали первые дни после ее приезда в Эшленд и сравнивали, как было тогда и как все изменилось теперь. По моей вине. Я не мог избавиться от мысли, что все случилось по моей вине.

Она открыла рот и заговорила. Трудно было поверить, что у нее еще остались силы говорить. Но она заставила себя это сделать.

— Ребенок, — сказала она, — умер.

Все вокруг меня одновременно не то вздохнули, не то всхлипнули. Я увидел, что Эл качает головой, как будто не верит, а лицо Снайпса потемнело и скривилось. Остальные просто застыли на месте, увидев этот призрак женщины и услышав ее слова.

— Я хочу на него посмотреть, — сказал наконец Снайпс не своим голосом, почти таким же тихим, как голос Люси. — И не я один этого хочу. Отнюдь. Вот Эл рядом со мной. И все горожане. Мы все хотим видеть ребенка.

Она спокойно взглянула на него и покачала головой. Ему никогда не удавалось ее испугать, ни на одну минуту.

— Ребенок у Анны, — сказала она почти шепотом, так что я едва разобрал слова. — Она увезет его отсюда. Мы похороним его в моем родном городе. Я бы не хотела, чтобы он остался здесь… вдали от меня. Только не в Эшленде. Потому что сама я не могу здесь оставаться. — Она слабо и печально улыбнулась. — Я хочу, чтобы он был рядом со мной. Я уеду домой, как только мне станет лучше. Сначала мне нужно немного поправиться. Вот почему я пока остаюсь здесь. Я хотела еще раз вас всех повидать. — И она посмотрела на нас, ее старых друзей, которые порвали с ней, когда она больше всего нуждалась в поддержке. — Чтобы попрощаться.

И тут она заметила меня в толпе. Уж не знаю, как ей это удалось, но она меня заметила. Тогда я стянул с головы капюшон, чтобы она убедилась, что это действительно я. Ее зеленые глаза задержались на моем лице, она улыбнулась и чуть-чуть приподняла руку, и я тоже поднял вверх руку. Не уверен, что она успела заметить мой жест, потому что в тот же момент силы совсем ее оставили и она упала. Она упала не вперед и не назад, а как бы внутрь себя. Как будто кто-то обрезал поддерживавшие ее снаружи невидимые струны. Так это было. Она умерла, и последним, кого она видела в своей жизни, был я.

Вот и вся история, которая случилась с твоей мамой.

Я тоже был там, стоял позади и все видел. Я видел, как она вышла из дома вся в крови, и слышал, что она сказала. Люди стояли не шевелясь, когда она говорила. А потом она упала, кто-то из женщин дико завизжал, и все разом отвернулись от дома, как будто не могли выносить это зрелище.