Летняя жара в Эшленде усугублялась высокой влажностью. По утрам гнус плотными тучами висел в воздухе, а ночные атаки москитов отличались особо изощренной жестокостью. Я очень много — гораздо больше обычного — передвигался пешком; подобные упражнения при моей колченогости стали причиной странных пульсирующих болей в паху, из-за которых я порой просыпался по ночам и, проснувшись, думал о сексе. В Эшленде вся жизнь вертелась вокруг секса, занятие либо незанятие которым могло иметь самые серьезные последствия. И вот я думал о сексе и о людях, которые занимались сексом с другими людьми, а также о людях, которые занимались сексом с моей мамой. Об Игги в том числе. И еще я думал о себе, никогда ни с кем сексом не занимавшемся. В спальне при лунном свете я взирал на свой пенис, увы, представлявший собой жалкое зрелище: маленький, вялый, никчемный. Ни разу ему не случалось набухнуть и отвердеть в присутствии женщины, как это, насколько я знал, происходит со всеми нормальными пенисами. Я знал, что в жизни каждого мужчины должен настать момент, когда его член берет верх над его мозгами и сердцем: именно это и называется возмужанием. Со временем мужчина научится координировать действия всех трех упомянутых органов. Но для меня это все было покрыто мраком неизвестности. Не то чтобы я не пытался рассеять этот мрак — у меня были такие возможности, но все попытки оказывались безуспешными. Причем я не мог сетовать на недостаток желания, но оно присутствовало лишь в мозгах и сердце, тогда как ниже — никакой реакции. Возможно, мама оставила мне некое генетическое послание или как-то запрограммировала мое подсознание, с тем чтобы я не пошел по ее стопам. Или чтобы я не вступил на эту стезю преждевременно.
Вернувшись однажды вечером в дом миссис Парсонс, я застал в ее гостиной нескольких женщин, чьи силуэты виднелись на фоне опущенных штор у дальней стены. Та часть комнаты была затемнена, и разглядеть их толком я не мог. Миссис Парсонс оттащила меня в угол и прошептала на ухо:
— Эти женщины пришли к тебе, Томас.
— Ко мне? Зачем?
— Так, ничего особенного. Они просто хотят пообщаться. Причем сам ты можешь ничего не говорить. Только слушай. Смотри на них и слушай. Если кто-то из них тебе приглянется, подай знак — просто слегка кивни. А если какая-то женщина не понравилась, отрицательно покачай головой, вот и все.
— Но зачем все это нужно? — спросил я.
— Это часть фестивального ритуала, — сказала она. — Таким образом ты поможешь нам… подскажешь нам выбор королевы.
— Но я совсем не уверен, что буду участвовать в фестивале.
— Не уверен? — Она усмехнулась. — Сейчас уже поздно об этом думать.
— Миссис Парсонс…
— Присядь вот здесь. — Она усадила меня в просторное кресло, после чего женщины поочередно стали выходить в круг света посреди комнаты.
— Привет, — сказала первая из них.
Это была девчонка моего возраста, или еще моложе, с длинными каштановыми волосами, в лифе с завязками на шее и спине, подрезанных выше колен джинсах и резиновых шлепанцах.
— Меня зовут Бекки, — сообщила она, не вынимая изо рта резинку. Дальше возникла пауза, как будто это было все, что она изначально планировала сказать, в остальном полагаясь на вдохновение. — Жарковато нынче, ты согласен? Жа-ри-ща. Даже в самый темный час ночи. — Она протянула мне руку для пожатия и тут же отдернула, едва я до нее дотронулся, дуя на пальцы и делая вид, что обожглась. — В такую жару нельзя даже
Она встала прямо передо мной и повернулась вокруг своей оси, чтобы я мог оглядеть ее со всех сторон.
— Не так уж плохо я смотрюсь, как по-твоему? — спросила она. — Во всяком случае, не хуже многих других. Мои знакомые считают меня легкомысленной и доступной, чем они порой и пользуются. Может быть, я и впрямь доступнее некоторых, но в то же время держу себя строже, чем кое-кто другой. Лично я не считаю себя такой уж доступной, но порой меня заносит, как на крутом повороте, когда начинает гореть резина — это не та резина, о который ты сейчас подумал, гадкий мальчишка!.. Так вот, значит, порой меня заносит, и я теряю контроль над собой — будь что будет!
Она начала медленно водить указательным пальцем вверх-вниз от своего уха до ключицы, и капельки пота быстро покатились по проделанной таким образом дорожке.
