И Кари совсем не та, какую помнят в Арде Айлийюн. Она росла и крепла вместе с Нуром и соответствует роли будущей подруги Воронка. А Нур… Сандр видит: еще пара солнечных циклов, и сравняется сын с отцом. Ахияр немногим ниже и слабее, чем Сандр, а превосходит его тем, что неявно, но определяет цену жизни. Нур становится гордой радостью айлов. Нур и Азхара – звёздная пара, прекраснее которой не знал весь Ард Ману.
Но! – радости айлов предстоит роль обитателя ненавистной Империи. Печаль Фреи и тоска Азхары достигнут звезды Нура. А гнев Сандра дотянется до тех, кто пытается вершить судьбы айлов за багровыми сполохами Кафских гор… Но не отдалит гнев от того же Азарфэйра, и не отменит его. Ибо миром правит нечто высшее, чем гнев.
Но цветные тени пролегли через дорогу, – поднимался рассвет. И не стал виден льющийся от айлов свет, и в глазах Воронка не находит Найденыш ярости. И не понимает отпрыск чуждого племени, каким чутьем айлы не сбиваются с пути.
Посмотрел Сандр и поразился разнице между Нуром и Найденышем. Желание Нура держит Найденыша в отряде. Нур не осознает причины? Прислушался Сандр и прочел в Нуре то, чего нет в нем самом. Нур размышляет о смысле сотворения. Он излучает мысль, связанную с Истиной. До водопада Ауян такого не бывало.
…Просто песок, – сколько б его ни было много, – еще не Пустыня!
Песчинка – малая малость. Но и малость способна заслонить всё небо. Хиса знал, что такое песок. Песок снаружи… Песка внутри себя Хиса не видел.
Пустыню Тайхау Хиса внешне прошел легче других. И помогал другим сберечься. Пустыню в себе для себя он обрел после… Он вытащил ее из себя для себя. И заблудился во внутренней пустыне. У Колодца Желаний произошел не разовый акт. Колодец всего лишь точку поставил, обозначил необратимость процесса. А выбор Хисой сделан раньше.
Песчинка заслонила небо…
Но Хиса – айл.
Ни у кого, у айлов тоже, нет гарантии…
Потерять себя на перекрестке дорог?
Иш-Арун поднялся крупным шаром не ниже уровня дня пройденного. Что значит, – до Кафских гор ближе не стало.
И Сандр остановил отряд.
– Требуется ли нам отдых после Ауяна?
– Нет, – последовал общий ответ.
– Будем ли мы следовать древней дорогой, пока это имеет смысл?
– Да.
– Тогда – вперед!
Да, вперед! Куда б она ни вела, Дорога, она – необходима. А хранящий память давних времен камень одновременно вел и в прошлое, и в будущее. На этот раз он вывел оперативный отряд к аваретам, ко второму их стойбищу.
Кочевники знали о приближении айлов. И встретили как дорогих гостей. Что, казалось бы, выводит второе стойбище на высший уровень в сравнении с первым. С удивленной радостью айлы наблюдают и за отправкой гонцов к племенам на северо-западе. Гонцы несут весть о созыве Всеобщего Собрания Арда Ману и призыв к доазарфэйровскому образу жизни.
Очень интересно! Они исходят из решения, принятого аваретами первого стойбища! Каким образом они узнали о том, что там произошло, раньше прибытия оперотряда?! Ведь у аваретов нет общих снов.
Состоящая из прямых углов геометрия стойбища впечатляет. Особенно – ее центральной, стягивающей смысл точкой. В центре поселения высится холм. А на нем – отлитое из золота изваяние.
Для айлов приготовили специальный дом, по убранству почти столь же роскошный, как дом вождя. И закрепили штат слуг, обязанных удовлетворять прихоти гостей.
На второй день пребывания Глафий сделал первый вывод:
– Эти кочевники более развиты, чем те. Но я сожалею, что у них нет шамана. А еще сожалею, что под холмом в центре не спит Мантикора.
Мнение Глафия разделили айлы вечером, после приглашения к ритуалу года.
Обитатели стойбища в праздничных одеждах цвета статуи, – красноватое золото, – собрались кругом холма в ожидании вождя-шамана. Единовластие, внушающее трепет соплеменникам…
Найденышу вождь участвовать в церемонии не разрешил, и тот остался в гостевом доме под наблюдением слуги-стражника.
И, пока вождь в сопровождении помощников и айлов продвигался по бревенчатой главной улице, Нур успел с ним побеседовать. Официальной встречи-представления не было, и Сандр решил: вождь принял Нура за командира оперотряда, а Сандра за телохранителя. Такая схема органично вписывалась в систему взглядов аваретов. Сандр не возразил. В основе такой расклад соответствует реальному положению дел.
– Вы поклоняетесь тому, кто стоит на вершине… Как давно вы это делаете? И как часты такие ритуалы?
Изваяние, ростом раз в пять превышающее средний рост аварета, украшенное самоцветами, с расписанным в естественные цвета лицом, смотрит на север. В свете восходящего Иш-Аруна золото сияет, самоцветы играют цветными лучами.
– Так делали наши отцы. И отцы наших отцов. И отцы отцов наших отцов… Ритуал проводится по праздничным дням. Праздничные дни —солнцестояние, равноденствие и особые даты. Прибытие к нам айлов – случай, требующий полного обряда.
– Кто же он, тот? – спросил Нур.
Вождь посмотрел с недоумением: или Нур скрывает знание, или же происходит из племени невежественного и дикого. Но, поскольку Нур безусловно айл, вождь решил, – Нур испытывает его на прочность веры.
