Пятеро… Вернее, четверо. Одинцов лежал пластом на снегу, тяжело, с хрипом втягивая в легкие воздух. На губах пузырилась кровь — рана была тяжелой, вполне возможно, что и смертельной. Тем более когда нет рядом ни больницы, ни врача. Пулю Гена поймал уже здесь, наверху, — похоже, клоны постепенно осваивали снайперское оружие. Все остальные тоже были так или иначе оцарапаны, но их ссадины не шли ни в какое сравнение с дырой в груди Геннадия.
— Дан, ты можешь ему помочь? Лигов замялся, отводя глаза в сторону:
— Это… Александр, я не имею права. Невмешательство… Саша почувствовал, что белеет от бешенства. Взяв Лигова за грудки, он тихо прошипел:
— Слушай, ты… Мне глубоко насрать на ваши правила, на всю вашу траханую Службу, понял? Хороший человек концы отдать может, ясно? Давай, лечи! А то я сам тебя…
Лигов вздохнул и, смерив Александра злым взглядом, пополз к Генке. Тот уже еле дышал, кровь текла из угла рта. Дан положил руки на рану, вздрогнув, как от удара током, и вперил в кровавую дыру свой немигающий взгляд. Геннадий дернулся, тело выгнулось дугой, он вдруг задышал часто-часто, как собака, а из отверстия ударила струя крови.
В этом красном потоке, стремительно уносившем жизнь, вдруг что-то блеснуло, скатилось по пуховику и упало в снег.
Прошло совсем немного времени, и кровь перестала течь. Одинцов теперь не метался, а лежал неподвижно.
— Он… умер? — тихо спросил Михаил. Саша, не поворачиваясь и ни на мгновение не теряя бдительности, навострил уши.
— Будет жив, — просипел Лигов, без сил падая в окровавленный снег. — И здоров. Как же вас тяжело… Совсем другая биология…
Он с трудом поднял руку, в которой была зажата горсть снега, и уронил ее себе на лицо — красное, как после хорошей бани. Снег быстро таял, струйки воды текли ему за шиворот, а над кожей, казалось, даже заструился парок.
— Почему они не нападают? — спросил Петр, задумчиво крутя в руках тяжелую «гюрзу». Свой «пээм» он давно уже сунул в карман, где этой пукалке было самое место. Он обращался к Дану — то ли интуитивно поняв, что он в компании наиболее информирован, то ли не желая отвлекать Александра от наблюдения.
Автомат выплюнул очередь и снова замолк.
— Может… — Дану явно было трудно шевелить губами, но он, превозмогая собственную слабость, протянул руку к своей сумке. — Там… трассер… черный… достань.
Стараясь не подставляться под пули, Петр дотянулся до сумки и, покопавшись в ней, вытащил черную коробочку, размером и формой напоминающую портсигар.
— Открой…
Коробочка оказалась каким-то прибором. Небольшой дисплей, похожий на жидкокристаллический, высвечивал несколько рядов странных значков. Пожав плечами, Петр сунул дисплей под нос коротышке. Тот слабо улыбнулся:
— Засекли… Координаты воина… Надо убираться… Они… выходили на связь… ждут теперь подкрепления… Не знаю… сколько у воина готовых… клонов, но он пришлет… Уходить надо. Сейчас.
— Уходить нам некуда, — сплюнул в снег Александр. — Нас тут обложили по полной программе. Не прорваться.
— Сомнут… К ночи их будет… много… Наверное… — И без того слабый голос Дана постепенно переходил в хрип. — Сил не хватает.
— Эй, ты не выдумай тут окочуриться, — грозно рыкнул Александр. — Что я, зря твою задницу с яхты вытаскивал? Ну, соберись, солдат!
Кто чью задницу вытаскивал — это был еще вопрос. Но окрик подействовал — Лигов чуть заметно улыбнулся:
— Я не… умру… Сил нет, надо… восстановить… Это как сон… Не беспокойтесь…
Он закрыл глаза. Тело его расслабилось — странно было смотреть, как человек спит вот так, прямо на снегу. Но уже через минуту или две лицо Дана, сведенное судорогой, разгладилось, на губах заиграла улыбка, дыхание стало ровнее. Похоже, лежание на холодной перине шло ему на пользу.
Саша вглядывался в просветы между деревьями, одновременно думая о странных превратностях судьбы. Вот сейчас здесь, на холме, их обложили, как медведя в берлоге. Когда Михаил, кивнув в сторону Дана, спросил, кто это такой, Саша ответил коротко — да так, мол, инопланетянин. В ответ Михаил лишь кивнул и больше вопросов не задавал. То ли поверил безоговорочно, то ли, напротив, решил, что у Саши от стресса поехала крыша и перед серьезным разговором ему нужна помощь специалиста. Остальные отнеслись к новости спокойно — впрочем, в остальных числился один Петр, поскольку Одинцову сначала задавать вопросы было некогда, а потом…
— Вы зачем вообще в это дело влезли? — спросил Трошин, не оборачиваясь. — И как здесь оказались?
— Пасли мы вас, — хмыкнул Михаил, — от самого Шереметьево. Черт, скоро сумерки… В темноте они нас здесь, как детей…
— А зачем пасли? — не унимался Трошин.
— Слушай, тебе не все равно? — с ехидной ухмылкой поинтересовался Мишка. — Останемся целы — расскажу, а не останемся… Тогда оно тебе будет по барабану, верно?
