Время тянулось медленно, но Антипов предавался размышлениям. Он думал об Аресе, о том, что так толком и не узнал, что из себя представляет бог войны и почему был вынужден бежать. Потом его мысли переключились на воспоминания о доме. Не о том доме, который у него был сейчас, а о настоящем. О белом высоком здании, где он вырос, о дворе, в котором любил играть мальчишкой, о своих друзьях, часть из которых давно разъехалась, но почему-то сейчас вспоминалась очень отчетливо. Звуки леса были чужды ему. Он бы охотней услышал шум автомобилей, бормотание телевизора, дверной звонок или жжужание электродрели. Да что там! Виктор был согласен даже на бормашину! Только бы эта самая бормашина была поблизости вместе с человеком в белом халате. О, как бы он был рад самому обыкновенному дантисту! И согласился бы на то, чтобы запломбировать разом все зубы! Без анестезии.
Антипов понял, что его мысли ведут куда-то не туда. Он попытался сосредоточиться, придать им не странное, а конструктивное направление, как вдруг услышал какой-то шум. Этот звук нарастал и очень напоминал стук копыт лошади, несущейся галопом. Сердце Виктора учащенно забилось.
'Неужели едет по моей дороге? — подумал он. Но приближающийся шум развеял всякие сомнения. Да, похоже, что гонец избрал именно этот путь.
Новобранец сделал глубокий вдох и замер, судорожно сжав палку. Всадник не заставил себя ждать. Вскоре на тропинке показалась лошадь, несущаяся по весь опор. Антипов не стал утруждать себя разглядыванием, кто там сидит на ней, а просто поднял веревку. Мгновение — и он почувствовал резкий рывок, палка вылетела из его руки. Наездник то ли крикнул, то ли взвизгнул, раздался звук падения и веревка тотчас ослабла. Виктор быстро высунулся из-за дерева, хватая меч за деревянные ножны.
Картина на дороге поражала воображение. Лошадь барахталась на тропинке, пытаясь подняться. Всадник перелетел через ее голову и приземлился, по всей видимости, не очень удачно. Он слегка шевелился, но не пытался встать на ноги. 'Оглушен', - догадался Виктор.
Антипов быстро подбежал к мужчине, сорвал с пострадавшего ремень и заведя его руки за спину, скрутил их. Гнедая лошадь тем временем встала на ноги, вид у нее, как показалось бывшему студенту, был ошарашенный. Она сильно прижала уши, раздула ноздри, а глаза раскрыла так широко, что было видно белки.
Виктор оттащил всадника в заросли, а потом, осторожно приблизившись к животному, взял за узду. Он старался не делать резких движений, потому что чувствовал неуверенность в обращении с лошадьми. Если бы на его месте был человек более опытный, то поступил бы точно также. Благородные животные в таком состоянии опасны, способны в любую минуту рвануться в сторону, укусить или ударить копытом. Поэтому интуитивно Антипов все сделал правильно. Он отвел лошадь в чащу, к своей кляче, а сам вернулся к пленнику.
Захваченный гонец был молодым мужчиной с редкой черной бородой, небольшим загнутым носом и близко посаженными глазами. Когда Виктор вернулся, тот уже пришел в себя и настороженно смотрел на воина барона, прищурив веки. Кожаный красный шлем бывшего всадника сдвинулся и наполз на брови. Антипов решил помочь пленнику и освободил его голову, рассудив, что теперь уже защищаться будет не от кого.
— Неплохой шлем, — дружелюбно сказал сын лесоруба. — Но у меня лучше. Железный.
В доказательство своих слов он постучал себя по макушке. Раздался приглушенный металлический звук. Пленник молчал, только пытался принять положение поудобней, видимо, лежать на спине на связанных руках было не очень приятно.
— А вот твоя куртка получше моей, — Виктор кивнул на железные пластины, нашитые поверх одежды лежащего. — Хотя у меня вообще никакой нет, только накидка.
Если говорить не о чем, но хочется, то лучше говорить о пустяках — хороший принцип.
— Что ты сделал с лошадью? Почему она упала? — пленник, наконец, соизволил вступить в разговор. 'Он не успел заметить веревку', - догадался Антипов.
— Споткнулась, — сказал он. — Когда кто-то пробегает мимо меня, то часто спотыкается. Мужчина нахмурился, отчего его черные брови сделались еще гуще:
— Почему?
— Карма такая. Но тебе этого не понять, — Виктор был непрочь поболтать с представителем вражеского лагеря, но вдруг подумал, что неплохо вернуть ловушку на место. А вдруг второй гонец пожалует?
Антипов направился к дороге и снова замаскировал веревку, закрыв ее травой. Вернувшись, он подобрал упавшую палку и положил ее рядом с дубом на случай, чтобы быстро ей воспользоваться. Теперь можно продолжить беседу.
Виктора в его действиях извиняла лишь неопытность, да еще, пожалуй, волнение. Он не стал сразу же обыскивать пленника, забрал только меч, а потом, когда тот уже пришел в себя, стало, вроде бы, поздно. Лежит связанный — все в порядке.
