Виктор решил оставить труп здесь и вернуться к своим обязанностям, а именно — к засаде. А потом, когда прибудет смена или напарник, незнакомца можно будет обыскать.
Новоявленный убийца печально побрел к дубу, размышляя о том, что придурки могут жить долго, но если начинают бросаться с ножами на добропорядочных людей, то пиши пропало. Тут уж их обычное везение поворачивается к ним спиной.
Он снова засел в засаде, искренне надеясь, что напарник придет скоро. Ему было трудно сказать, сколько времени он прождал, но вдруг снова услышал какой-то шум. И этот звук мало того, что приближался со стороны замка, так еще напоминал стук копыт скачущей лошади.
'Ты смотри, какое-то рыбное место, — озадаченно подумал Виктор. — Неужели второй гонец? Но почему снова по моей дороге?
Но Антипов решил не предаваться бесплодным догадкам, а действовать. Он взял в руки палку и изготовился. Из-за дуба было видно плохо, но воин барона старался вглядываться как только мог. И действительно — на тропинке показался всадник!
Виктор быстро отвернулся, поднял палкой веревку и снова обратил взор к дороге. Надо сказать — вовремя. Зрелище разительно отличалось от предыдущего. Несущаяся лошадь внезапно остановилась и взвилась на дыбы прямо перед натянутой веревкой, испустив звонкое ржание. 'Эх, рано поднял', - догадался Антипов.
Всадник кубарем вылетел из седла и перекатился несколько раз, прежде чем остановиться. Лошадь же, всхрапнув, бросилась в кусты.
Виктор не стал ее догонять, а мгновенно распрямился и кинулся к очередному пленнику. Тот, как и его предшественник, шевелился, но новобранец решительно сдернул шлем с головы врага и вполсилы ударил по темечку рукоятью меча. Теперь-то ловец гонцов был осторожен, наученный горьким опытом. 'Должно хватить, господин Пирогов! , - подумал он.
Быстро оттащил тело с дороги и уже наметил план, как прочно свяжет руки и ноги куском веревки, а потом пойдет на поиски лошади, как вдруг услышал снова подозрительный звук.
'Чтоб мне провалиться! Опять, что ли?! Да что же это такое, не тропинка, а проходной двор! — звук еще больше усилил возмущение Виктора.
Он бросился к дубу и принял исходную позицию, надеясь, что на этот раз все пройдет как надо, потому что времени на маскировку веревки уже не было. Антипов спешил, поэтому не столько увидел, сколько услышал близость очередного всадника. Он сориентировался по мелькнувшей тени и 'активировал' ловушку. Тут же раздался знакомый грохот. 'Ну, хоть на этот раз прошло как надо!
Виктор быстро выскочил из засады и устремился к лежащему человеку. Он сделал прыжок, потом шаг, потом…, впрочем, с каждым новым движением вперед его пыл угасал, а настроение портилось. Он почувствовал какую-то непонятную тоску, сжавшую грудь. Ноги враз потяжелели и просто отказывались идти. Его внезапно одолела апатия. Совершенно ничего не хотелось делать! Такое бывает только у пресыщенного жизнью человека, но даже у него не наступает столь внезапно. Антипов остановился, глядя на то, как всадник пытается приподняться, потом развернулся и зашагал в сторону кустов, постепенно ускоряясь и даже переходя на бег.
— А ну стой! — прокряхтел голос за спиной.
Новоявленный воин замер, подняв глаза к небу. Тоска превратилась во вселенскую печаль.
— Стою, — вздохнул он.
— Да чтоб тебя разорвало, Ролт! Недаром господин барон хотел от тебя избавиться! Я теперь вижу, почему! Столько лет служу, но такого в моем десятке еще не было!
— Виноват, господин Нурия, — пробормотал Антипов, оборачиваясь.
На тропинке в окружении веток и местами пожухлой травы, копошился десятник, пытаясь подняться. Его шлем слетел на землю, на доспехах налипла грязь, волосы стояли дыбом, а глаза были красноречивей любых слов. Перехватив этот взгляд, Виктор понял, что сегодняшний день тоже не задался.
Чуть позже все выяснилось. Оказывается, что барон ан-Турре послал двух гонцов. Первый попытался проехать по незаметной тропинке, на которой притаился сын лесоруба, а второй поскакал прямиком к большому тракту, где засел Нурия с воинами. Судьба первого Виктору уже была известна, а вот другой гонец вовремя заподозрил засаду и успел развернуться. Нурия тут же приказал солдатам отсечь его от замка, а сам бросился следом. Гонец заметался, запаниковал, а потом решил вырваться тем же путем, что и первый, рассудив, что второго на одной и той же дороге ждать, скорее всего, уже не будут. Увы, он не учел ответственного новичка, которого все эти размышления нисколько не волновали, и который был готов складывать гонцов хоть штабелями.
