Однако новобранец ошибался. Порядка никакого уже не было. Когда Антипов обошел два дерева и приблизился к тому месту, где лежал мужчина, то с удивлением обнаружил, что тот приподнимается. И даже более того — его руки свободны и одна из них сжимает длинный тусклый нож в полладони шириной.
Незнакомец услышал шум, резко обернулся и, осклабившись, прыгнул на своего пленителя, когда тот только выглянул из-за ближайшего ствола. Видимость оставляла желать лучшего из-за кустарника и высокой травы. Противников разделяло небольшое расстояние, метра два. И прыжок бы удался на славу, если бы левая нога воина вдруг не подломилась. Тот сумел с трудом удержать равновесие, схватившись за дерево. Виктор быстро отпрянул назад. Произошедшее явилось большим сюрпризом. 'Что за фигня? — подумал он. — Как этот тип освободился? Какой шустрый!
Между тем пленник не оставил попыток добраться до тела своего недруга. Он сделал быстрый шаг здоровой ногой и нож просвистел совсем недалеко от лица Антипова. Сын лесоруба с перепугу выхватил свой меч, но придержал удар. Его противник, похоже, повредил ногу при падении с лошади и не мог нормально двигаться.
— Слышь, ты, брось нож! Брось, кому я сказал! — Виктор достаточно быстро освоился с обстановкой и не хотел доводить дело до кровопролития.
В ответ на разумное предложение, незнакомец резко присел и едва не чиркнул ножом по бедру новобранца. Но, к счастью, снова потерял равновесие и уцепился за дерево. Антипов отпрыгнул и, бросив оценивающий взгляд на недоброжелателя, который, видимо, был отличным воином, метнулся назад в кусты. Неизвестно, что подумал о нем пленник, но сын лесоруба решил подойти к делу основательно и вернулся вскоре, сжимая в руке щит, оставленный под дубом. Теперь расклад был ясен. Виктор собирался принять нож на щит и снова оглушить незнакомца. Бросаться с голым мечом на противника не хотелось. Так его легко убить или даже попасть самому под удар. И то и другое было нежелательно.
— Брось нож, в последний раз говорю, — произнес Антипов, как ему хотелось надеяться, предупреждающим тоном.
Незнакомец недобро зыркнул и еще крепче сжал оружие. Он успел подняться и теперь стоял, прижимаясь спиной к дереву.
Виктор выставил вперед щит и начал осторожно приближаться к противнику. Тот попытался принять стойку, слегка присев и расставив руки в стороны.
Новобранец приблизился по всем правилам, не откланясь ни на йоту от канона, который преподал ему Нурия. Противник атаковал стремительно, но щит оказался на месте. Нож стукнул по нему, Антипов размахнулся и хотел было нанести удар рукоятью меча по голове, но мужчина уклонился. Его равновесие снова было неустойчиво и Виктор, воспользовавшись ситуацией, ударил правой ногой чуть выше бедра. Неприятный тип упал, так и не выронив нож, и, быстро перекатившись, начал подниматься, опираясь на другое дерево.
— Бросай нож, мужик, не доводи до смертоубийства! — новобранец не на шутку рассердился. — Ты же ранен, ходить не можешь! К чему все это? Бросай нож!
Губы раскрылись, обнажив крупные желтые зубы. Из-за бороды было непонятно, то ли он улыбается, то ли просто оскалился.
— Ну, как хочешь! — Виктор ринулся вперед. Эта атака явилась почти точной копией предыдущей. Нож звякнул о щит, рукоять меча не смогла поразить голову, зато толчок ногой получился лучше прежнего.
Враг опять упал, но теперь Антипов не стал дожидаться, пока он поднимется, а развернув меч плашмя, обрушил его на голову упрямца. Тот как-то странно захрипел и повалился на землю. Воин барона поморщился, ему очень не понравился хруст, который раздался во время столкновения меча с противником. Этот звук напоминал треск яичной скорлупы, если на нее резко наступить ногой.
Новобранец осторожно подошел к лежащему и наступил на кисть, все еще сжимающую нож. Тот не шелохнулся. Виктор отложил щит в сторону и, направив острие клинка в грудь незнакомца, осторожно вытащил оружие из кулака. Пальцы мужчины безвольно обмякли.
'Кажется, не дышит…, - Антипов был возмущен до глубины души поведением незнакомца. — Я не рассчитал силу удара, слишком волновался…. Проклятие! Ну почему этот осел не бросил нож? Вот же какие кретины бывают! Или он понял, что я не опытен и решил меня подловить? Все равно осел!
Виктор много читал о том, что когда убиваешь человека, то испытываешь потрясение, долго нервничаешь, переживаешь, обдумываешь все до мельчайших деталей. Похоже, что это был не тот случай. Его переполняли эмоции, но какие-то однобокие. Он чувствовал только раздражение из-за того, что 'идиот' не бросил нож. И ничего более. То ли Антипов успел проникнуться духом этого мира, где жизнь не стоит и ломаного гроша, то ли испытания сделали его сердце черствым, но никакой вины он не испытывал. Ни малейшей. Тем более старался сохранить жизнь своему пленнику.
'Поздравляю с первым трупом, — мрачно сказал он себе. — Вот уж Арес обрадуется. Хотя чему тут радоваться? Победа-то хлипкая, над раненым. Эх'.
