Я развернулся к нему и посмотрел в глаза. Суровое лицо без намёка на человечность, взгляд требующий голого результата. Сантьяго было плевать на сложности.
— Перед червоточиной астероидное поле, красный уровень опасности. Нестабильное.
— Справишься? — он спросил совсем беззлобно, без давления.
— Не уверен. Мы можем погибнуть ради нескольких лишних часов на Линдроузе. Разве это стоит того?
— Стоит или не стоит — не твоего ума дело, — голос звучал, как натянутый стальной трос, каких-то доводов, чтобы возразить у меня не было. — Доверие нужно заслужить.
— Я летал через нестабильные астероидные пояса только на симуляторе, — признался я.
— Ты же пробился через лазерную сетку на «Форс-Мажоре»… Думаю, ты прежде с такими сетками не сталкивался?
— Нет.
Я внимательно посмотрел на нарисованную на сенсорной панели траекторию корабля, пролегающую через астероидное поле. Потом снова на Сантьяго — он всё так же внимательно пялился на меня.
— Выбора нет? Летим через астероидное поле? — спросил я, забивая координаты.
— Я уверен, что ты эти астероиды пощёлкаешь на раз-два, — произнёс он.
В его словах была такая твёрдость, что я вообще удивился, что сомневался в себе. Впервые я посмотрел на Сантьяго иначе. Мне показалось, что он и правда доверял мне сейчас. Доверял мне свою жизнь, и при этом излучал такую решимость, что меня проняло до костей.
Я провёл по панели ладонью, осязая холодную гладкость гермопластика. Слова Сантьяго вдохновили, хотя в них не было ничего особенного.
— Хорошо, забиваю маршрут, — отчеканил я. — До астероидного поля час лёту.
Я ввёл данные на сенсорный экран, системы корабля перенастроились. К синим огням по периметру кабины прибавились зеленые. Мелко загудели двигатели, по телу прошла волна приятной дрожи, будто сейчас начинался новый этап в моей жизни. Я оглянулся на Сантьяго, тот говорил по связи и не заметил моего взгляда.
Обезображенное шрамами лицо, движения, как у крупного хищника. Мы с Сантьяго были абсолютно непохожи, он вовсе не идеал, за которым мне хотелось идти.
Кто я такой? Я теперь с ними? Да? Я теперь повстанец? Как Сантьяго? Тот бандит, о котором рассказывали в новостях.
Бандит, который сражался против угнетения в колониях, за новый дом для обездоленных и измученных людей. Как я узнал теперь.
А ещё я люблю сестру бывшего главаря восстания. Конечно, я теперь один из них!
«Ты просто перебежчик, а значит, склонен к предательству», — вертелось в голове и ломало моё воодушевление.
Не предавал я Империю! Полетел доставать Принс из тюрьмы по зову сердца, ради справедливости. Разве должны благие намерения называться предательством?
Я вывел корабль из шлюза в открытый космос. В маленьком судне я всегда ощущал себя свободнее. Этот челнок устарел лет двадцать назад. Управление им подобно сложной аркадной игре, приходилось быть начеку, но зато захватывало и приносило удовольствие.
Только неприятные мысли всё равно лезли в голову.
Вспомнилось, что пообещал Принс. Конечно, меня успокаивала надежда, что никто не будет заставлять меня выбирать между ней и отцом. Кому я по сути нужен? Андромахе? Он просто хочет от меня избавиться. Гомер? Он всегда казался искренним в своём сочувствии к колонистам. Да и нет у него влияния достать из тюрьмы отца.
— Кстати, парниша, я смотрел твоего робота, — донёсся до меня голос Смарта, где-то через полчаса полёта.
Сердце кольнуло от страха, подумалось, что он скажет, что Коня починить нельзя.
— И как?
— Ну с процессором и памятью всё в порядке. Нужны детали, которые можно купить на Линдроузе. Только есть один нюанс.
Я расслабленно выдохнул, не отрывая взгляда от экрана навигации.
— Какой?
— Его процессор… он странный, — Смарт сделал паузу. — Никогда таких не видел. Маленький, с каким-то кристалликом внутри. Кто его сделал? Какое-то штучное производство?
— Да, его сделала моя мать…
— Ничего себе, талантливый инженер. Познакомишь?
— Она умерла, сэр… — не сразу ответил я, бестактность вводила меня в замешательство.
— Жаль, хотел бы с ней обсудить эту технологию. Это же просто скачок в развитии искусственного интеллекта.
— Спасибо, что посмотрели, — сказал я.
— Да нет проблем, — Смарт хлопнул меня по плечу. — Всё-таки иногда умным везёт?
Он как-то хитро это сказал, и я даже обернулся:
— Приближаемся к астероидному полю, — сказал я. — Займите ваше место.
Когда я вернул взгляд к экрану и увидел перед собой стену прыгающих сквозь пространство камней, моё сердце забилось быстрее. Как я мог сказать, что смогу преодолеть этот пояс?
Трой отбыл на задание вместе с Сантьяго, и это тревожило меня. Сантьяго всегда был профессионалом, и я знала, что он не поставит личное выше долга, но вот Трой мог. Меня пугало, что он может сам случайно спровоцировать Санти. Скажет что-то не то, сделает… Конечно, он миролюбивый парень, но, твою мать, так настойчиво спрашивал: «Ты моя?».
Ревнивым Трой был точно. Если думать без оглядки на нашу ситуацию, то мне это даже нравилось. А если смотреть в целом, ревность может помешать адекватно оценивать ситуацию.
