Когда из корабля выдвинулась аппарель, и по ней стал деловито, убрав одну руку за спину, спускаться мужчина в идеально чистом синем костюме, я даже затаила дыхание. Нет, я не доверяла этому мужчине, но мне было очень любопытно, что он из себя представляет? Что он в действительности может нам предложить? Благодаря Трою, я поняла, что за имперским фасадом, обожённым в горниле нашей ненависти, тоже находятся люди. Мне было интересно заглянуть за фасад.
Твою мать, ну что же Трой со мною сделал? Я же лёгкая добыча. Вообще мочить нужно этого мужика, прямо здесь, прямо сейчас, когда он такой расслабленный, думает, что несёт нам спасительную соломинку и мы просто не сможем отказаться. Да, ненависть всё ещё жила во мне. Но я уже крепко держала её на поводке.
Я, конечно, положила руку на бластер, но твёрдо знала, что пока Гомер не начнёт делать глупости, я в него палить не стану. Между тем, он уже подошёл к нам.
— Приветствую, старого друга Альдо Санчеса, — он протянул руку старику, тот пожал её, — и его угрюмого товарища Марка Корнелли.
Шёпот ему руку не пожал. Только кисло ухмыльнулся.
— О, а это стало быть… — он посмотрел на меня как-то ошалело, будто увидел что-то необыкновенное. — Принс Гонсалес?
Когда он сказал моё прозвище, добавив к нему ещё сочетание букв, которое обычно называют фамилией, я даже вздрогнула. Фамилия — это не то, что роскошь, это невозможная для колонистов привилегия.
Он протянул мне руку, но я зависла на несколько секунд, разглядывая ярко-синие живые глаза Гомера. Почему он сказал Гонсалес? Что это значит?
Но показывать своё замешательство я не стала, пожала имперцу руку. Она у него была тёплая, крепкая, но какая-то бережная что ли. Гомер аккуратно, даже уважительно исполнил этот жест.
— А как к вам обращаться? — спросила я. — Это же вашей кровати я обязана спасением?
Он улыбнулся. Мне почему-то показалось, что с ним нужно играть в дурочку, потому что уж больно он хотел мне понравится. Явно уделил внимания больше, чем остальным. Альдо в этот момент глянул на меня с одобрением. Хотя я думала, что он будет осуждать, что я взяла и заговорила без разрешения.
— Вы имеете в виду ложу? — со снисходительной ухмылкой, будто я маленькая девочка, спросил он.
Я кивнула.
— Так она совсем не моя, её основала Елена Бланк, мать Троя, — бархатисто произнес он. — А кстати, где наш друг Трой? Почему не вышел меня встречать?
Я замялась. Как это? Ложу основала мать Троя? Странно, что он об этом не говорил.
— Он занят, — холодно отчеканил за меня Альдо. — Так зачем ты явился?
— С удовольствием расскажу, но не в ангаре же. Ты забыл про гостеприимство? Я захватил с собой небольшой задаток для плодотворного сотрудничества, — Гомер достал из внутреннего кармана пиджака круглую консоль, которые обычно использовались для программного контроля над передовыми военными истребителями.
Я глянула в смотровой экран, там как раз один такой остановился рядом с нашим кораблём. Стоил немалых денег. Неплохое начало разговора. Интересно, что он попросит взамен?
Зачем Трой тянул меня за собой? Я абсолютно бесполезен. Только задерживаю. Несколько раз я пытался связаться со Смартом, но безрезультатно.
— Пе.. — я хотел сказать «передай с корабля сигнал Альдо», но язык не шевелился.
Несколько раз я терял сознание. Один раз ударился головой об эту чёртову столешницу. Провалился в черноту, а когда смог открыть глаза, то увидел, что меня тащит Матео и бурчит, обиженно, словно шестилетка:
— Ты вот сейчас подохнешь, а так и не зашел ко мне…
Черт, а ведь правда не зашёл к нему, когда он пришёл в себя. Не успел. Не знал, как с ним говорить. Матео за всё время был ранен впервые, чёртов везунчик. Нет, меня не смущали его увечья. Думал лишь, что если бы не самоотверженность Принс, оставил бы брата умирать. Ради команды. Ради какой-то общей миссии.
Вот и сейчас Матео пялился на меня, а я отводил взгляд. Но я же командир, он знает. Зачем винит меня? Зачем делает это?
— Матео, — выдохнул я, и вдруг ощутил, что меня куда-то переложили.
Я чувствовал спиной не прохладу синтетического дерева, а тепло жёсткой ткани, будто кто-то только что уступил мне какую-то лежанку. Перед глазами стояла муть, я видел лишь отдалённые очертания световых пятен.
По лицу ударило чем-то мягким.
— С… уб… Сорви! — раздался незнакомый женский крик, будто через сотни миль.
У моих глаз вспыхнул образ Принс:
— Почему ты даже не пытался узнать, что со мной? — её глаза блеснули огнём ненависти.
Я увидел, как в её руке сверкнул нож.
— Пыт… сдел… всё, что мог… — слова повисали на языке камнями.
— Ты меня не любил, — процедила сквозь зубы Принс и воткнула мне нож в руку.
Стало больно, я судорожно дёрнулся, но кто-то удержал меня.
— Люб…ил — простонал я, проваливась в слепую тьму.
