Сантьяго пристально посмотрел на Шепота, его лицо оставалось всё таким же холодным, но мне прям до кончиков пальцев стало радостно. Мне казалось, что и Сантьяго радуется, но понимает, что совершенно нельзя расслабляться.
Этим он меня восхищал. Отец подступил к Сантьяго. Глянул на Шепота сначала настороженно, а потом изумлённо:
— Мистер Корнелли, — голос отца наполнился торжественным звоном. — Какая встреча! Не думал, что вы ещё живы.
— Не дождетесь, — буркнул Шепот с явной неприязнью.
— Как ваш друг Альдо поживает? — спросил отец с точно такими же неприветливыми нотами, хотя звучал гораздо добрее Шёпота.
— Неплохо, — сказал Шепот, потом повернулся к Сантьяго. — Майор, доложите обстановку.
— Рассел просит помощи в лаборатории, имперцы убивают сотрудников, пытаются забрать оставшиеся подарки, что спрятаны в сейфе, — отчеканил Сантьяго.
— Понял, идём на подмогу. Альдо передал, что с коробкой в конгломерате разберутся без нас, — ответил Шепот. — Мистер Этнинс с нами?
— Да, — кивнул я.
— Пусть Этнинсы останутся на корабле, пока мы уладим ситуацию в Лаборатории, — рапортовал Шепот, и от его слов мне почему-то стало не по себе.
С другой стороны, от меня действительно немного толку в заварушке, когда есть парни и девушки в бронекостюмах. Ко мне подошла Вараха, встала рядом и мотнула головой в сторону транспортника:
— Будь хорошим мальчиком ради Принс.
— Как она?
— У неё всё хорошо, только из-за тебя крышу сносит, — Вараха подтолкнула меня. — Идем, я вас провожу.
— Вы думаете справиться с людьми Махаона? — спросил отец. — Не лучше ли улететь?
— Наша новая начальница приказала спасти людей, — произнесла Вараха, улыбаясь. — Мы ж люди подневольные.
А меня окатило волной восторга. Новая начальница — Принс — хочет спасти людей. Какая же она прекрасная, как хорошо, что я освободил её. И боже, как я скучал. Как хотелось расцеловать ей руки, лицо, губы. Как хотелось обнять.
— Вы оставите здесь кого-то на случай, если Андромаха вернётся к своему кораблю? — спросил отец.
— О, у нас тут ещё начальник? — к губам Варахи приклеилась саркастическая ухмылка. — Хан останется с вами.
Она кивнула на идущего за нами огромного бойца.
Главное, чтобы всё прошло гладко, чтобы десантники справились. Неужели всё оборачивается хорошо? Да, я испытывал это бодрящее и даже расслабляющее чувство — предчувствие успеха. И гнал его от себя. Расслабляться не время.
— А где сейчас Принс? На Тореадоре? — спросил я.
— Они предупредили глав пиратов. Коробка перехвачена. Летят на встречу с конгломератом.
— Это не опасно?
— Опасно, — сказала Вараха. — Но сейчас ничего безопасного нет.
Мы вошли в транспортник — небольшой старый, но ухоженный корабль. Чёрная краска на нём приветственно блестела в ярком освещении ангара. Внутри стояли кресла в два ряда и рубка пилотов. Их было двое, я их не знал, собственно, как и не знал, что это за судно.
— Откуда такая роскошь? — спросил я, ловя Вараху за локоть, когда она собралась уходить.
— Подарок от неожиданных союзников, — загадочно усмехнулась она и скрылась за съезжающимися створками гермодвери.
— Пусть это побудет у вас, — к нам зашёл Смарт и бросил в меня коробочкой.
Озноб окатил с головы до пят, когда она оказалась у меня в руках.
— Не боись, она не взорвётся от встряски. Работает четко по детонатору.
— Бомба не взорвётся, пока Андромаха на станции, — заметил отец. — Он не самоубийца.
Смарт выскочил из корабля вслед за Варахой. Я убрал коробочку в карман. Это было странным решением, но я просто не знал, куда её положить.
И здесь я понял, что мы с отцом остались один на один. Как я этого хотел. Как я этого боялся!
Отец. Он держал трость двумя руками и вглядывался в смотровой экран, на котором виднелся полуразрушенный ангар. Никакого движения, тишина.
Тишина царила и между нами. Как бывало в прежние годы. Стоило мне как-то провиниться, отец мог молчать по полгода, не находя для меня не единого слова.
Как я ни пытался тогда с ним говорить, он не отвечал. Сейчас ко мне вернулись те неприятные ощущения, что передо мною глухая стена равнодушия, сквозь которую до отца не докричаться.
— Ты нашёл своеобразных друзей, — сказал внезапно отец, и его голос отозвался тёплым трепетом в душе.
Хотя было непонятно, хвалил он меня или осуждал.
— Они грубоватые, без манер, но хорошие, — сказал я. — Сам ещё не совсем привык. Думаешь остаться с нами?
В последних моих словах звучало столько надежды, что её бы хватило на пару колоний. Я умом понимал, что это какие-то старые чувства, совершенно детские. Но после всех злоключений я просто не мог быть неискренним.
— Конечно, нет, — отстранённо сказал отец. — Как ты себе это представляешь?
— Андромаха не оставит тебя в покое, — ответил я, и мой голос, в отличие от его, дрожал. — Тебе лучше остаться с нами.
— Да не говори ты вздор! — он в первый раз за всё время сказал громче обычного. — Твоё место, возможно и здесь, рядом с Альдо, а я точно не смогу терпеть этого унижения.
