Я сразу не ответил, провел ей ладонью по спине, по топику, потом ниже, по голой коже. И она отклонилась, я уже подумал, что собиралась отсесть, а она вдруг легла мне головой на колени. Я даже замычал от приятной неожиданности. Её густые волосы рассыпались чёрным шёлком на белый халат.
— Я привыкла всю жизнь защищаться. Особенно от мужчин, — она посмотрела мне в глаза снизу вверх. — Знаешь, вадовцы не только убили моих родителей… они…
— Сделали с тобой что-то ужасное? — спросил я, гладя Кали по голове, мягко убирая пряди волос с её лба.
— Не со мной… с сестрой…
— Мне…
— Когда они ворвались, я очень испугалась и упала в обморок… — её глаза заблестели от боли. — Вараха спрятала меня. Но я слышала, что они с ней делали, что они говорили…
Я просто не знал, что сказать, просто гладил её по волосам, пытаясь проглотить ком в горле.
— Я… п… пф… Я очнулась, но сидела тихо, как мышка, потому что очень боялась. Не пыталась выбраться и помочь ей… А потом я сказала Варахе, что всё время была в отключке…
У меня не было ни одного слова, чтобы ответить, я просто снова взял её за руку и очень крепко сжал.
— Но каждый день я клялась себе, что я буду такой сильной, что смогу защитить всех, кого люблю, и больше никогда не буду бояться…
— Ты самая сильная на свете, — я поцеловал Кали ладонь и провел ею по своей щеке.
— Со своим боевым протезом да… — сказала она дребезжащим от сдерживаемых слез голосом.
— Ты сильная и без него, — я наклонился и легко поцеловал Кали в губы. — Ты сама по себе очень сильная…
— Да ладно тебе, — она засмеялась, выдернула ладонь из моей и взъерошила мне волосы. — Спасибо… прости, что разоткровенничалась…
— Не извиняйся… Хочешь, я отвечу взаимностью?
— Давай.
— Ты вот сказала, что я болван… но внимательный. Помнишь, я рассказывал про мать…
— Пять попыток уйти… конечно, помню.
— Отца всё время не было дома… однажды я… кха… вытащил её из петли, ещё один раз сам останавливал кровь на разрезанных запястьях… — на этот раз Кали сжала мою руку. — Я очень… очень её любил, и все не мог понять, ну почему она так хочет оставить меня… Я следил за малейшим изменением её настроения, и едва замечал, что ей грустно, веселил… приносил её любимые круассаны с вишнёвым джемом, мороженое, конфеты… я пытался сделать так, чтобы она чувствовала удовольствие от жизни… видела, как я её люблю.
— Думаю, дело было не в тебе, — Кали протянула руку к моему лицу и смахнула выступившую слезу. — Мне ты немного удовольствия от жизни подарил… Я будто почувствовала, что у меня может быть будущее… а я не просто расходный материал этой войны…
— Правда? — я закусил губы, чувствуя воодушевление от её признания.
— Ну… Мне например, нравится, что ты зовешь меня иногда Миссис Лякриян…У меня никогда не было фамилии… Тем более такой, которая открывала бы запертые двери.
— То есть ты решила использовать не только меня, но и мою фамилию? — я ласково посмотрел ей в глаза, зная, что она поймёт эту мою остроту.
— А почему бы и нет? — она улыбнулась. — Кали Лякриян звучит недурно…
— Очень красиво, — я начал усыпать её лицо поцелуями от охватившей меня радости. В щеки, в нос, в шею… в подбородок. Моя. Моя. Моя.
— Ладно, Винс… — сказала она минут через пять, в которые мы просто хаотично целовались и игрались, как котята. — Мне надо в капсулу лечь, иначе не успею до совета отлежать положенные мне часы.
— Да… жаль, что времени так мало.
— Будет ещё много, Винс… мы придумали, как удерживать эту станцию долго, как можно надавать императору по носу… даже если Трой не закроет сектор. Хотя лучше бы закрыл…
— Конечно, ещё будет много времени! Всё у нас получится. У тебя всё получится.
Я обнял её, когда она снова села на койке.
— Да я всего лишь консультант по обороне станции, — улыбнулась она.
— Я уверен, что ты пойдёшь дальше… — мы пару секунд смотрели друг другу в глаза, она как будто пыталась убедиться, что я искренен.
— Поможешь мне раздеться? — спросила Кали, поддевая рукой края топа.
Мне показалось, что за этим жестом она прятала смущение.
— Конечно, — сказал я, и тоже поддел край топа.
По мере того, как поднималась ткань, оголяя красивую грудь с острым коричневым соском, в штанах у меня становилось так тесно, что я даже дышал через раз.
Не смог удержаться и приник губами к соску. Поцеловал ложбинку, вторую грудь.
— Теперь трусики, — игриво сказала Кали, и я тут же опустил руки, снимая с неё остатки одежды.
Ну и, конечно, не удержался, коснулся губами гладкого лобка, лизнул клитор. Кали так сладко застонала.
Напряжение внизу живота выворачивало нервы… Но я выпрямился, ещё раз поцеловал Кали в губы. Такие терпкие, жгучие с приятным отзвуком корицы. Еле оторвался.
— Пора, — выдохнул я ей в приоткрытый рот.
— Вот мы с тобой отпразднуем, когда освободим сектор, — она мазнула языком по моему.
— Надеюсь, что это произойдет скоро… — целуясь, мы дошли до капсулы, рядом с ней остановились. Я провёл ладонью по её плечу, закрытому куском ткани. — Не нужно снимать это?
