— Ладно, этот приём для нас с тобой лично вряд ли что-то значит, так что можешь идти с ней, — сказал отец, разглядывая нас, и через пару секунд вместе со своими амбалами скрылся за дверью.
Когда отец ушёл, я несколько секунд стоял, пялясь на сомкнувшиеся створки двери. Ушёл. Кали на месте. Её рука тоже.
Волнение трепало нервы, не позволяя обернуться, как ни в чем не бывало. Между нами с Кали что-то изменилось.
В воздухе паутиной повисло напряжение. Всё же я вышел из прихожей части каюты и подошёл к кровати.
Кали лежала на краю, завернувшись в одеяло, смотрела в потолок. По её холодному, как и раньше, взгляду, нельзя было считать эмоции. Солнце с голограммы у стены ярко подсвечивало её чёрные волосы, отражалось красивыми бликами на лице.
Не находя в себе сил говорить, я просто лёг на противоположную часть кровати.
Меня охватывала и радость, и стыд. Мы целовались. На губах до сих пор пылала жгучая терпкость. Я вырвал этот поцелуй у бездны. Его не должно быть, а он был… Почему-то я совсем не мог и не знал, что говорить. Просто молчал.
Кали тем временем скинула одеяло, перевернулась на бок, оказавшись лицом ко мне. Как всегда спокойная, и я ещё больше смущался из-за того, что так волнуюсь. Кали произошедшее будто никак не тронуло.
Она придвинулась ко мне и легла на расстоянии вытянутой руки. А я пытался понять, что теперь делать. Совсем не знал, что говорить. Тело моё страстно желало поднять Кали край чёрной рубашки, поцеловать шею, снова впиться в губы. Только, конечно, она этого теперь не позволит. Точно не прильнет ко мне, стоит поманить пальцем.
Всё же было лишь представлением для отца.
— Зачем ты это сделал? — спросила Кали, не отрывая взгляда от моих глаз.
Меня пронзило насквозь странным чувством будто меня в чём-то уличают. Ругают, как котика, написавшего на ковёр.
— Что именно? — спросил я как можно ровнее.
Мне почему-то подумалось, что она спрашивает про поцелуй. На кой черт я устроил шоу? Даже трогал её там, где нельзя. Можно же было обойтись и без этого.
Её правая рука потянулась к моему лицу. Наверное, сейчас схватит меня за шею. Я даже опустил руку к браслету шокера. Наблюдать за её опасной ладонью, словно следить за ползущей коброй. Я замер. Даже не нажал на кнопку, чтобы дать разряд. Хотя страх волнами расходился по телу, но я ждал. Не делал резких движений.
А Кали мягко коснулась моей щеки, убрала короткую прядь на виске за ухо, как-то даже нежно погладила пальцем ушную раковину. Кажется, я рот приоткрыл от неожиданности и удовольствия. Мне это так понравилось.
— Руку мою зачем спас?
— Вот эту? — спросил я, улыбаясь, а потом, поддавшись порыву, поцеловал её ладонь и прижал к губам, не отпуская.
Взгляд Кали на несколько мгновений стал мягче. Но мягкость быстро рассеялась.
— Эту, — равнодушно произнесла она.
— А ты что-то ею чувствуешь? — я поцеловал костяшку указательного пальца.
— Нет, — равнодушно произнесла она, но мне казалось, что в глазах Кали было что-то похожее на удовольствие. — Так зачем? Без протеза я вполне себе безопасная игрушка…
— Зачем мне безопасная игрушка? — я лукаво улыбнулся. — Я правда ночью много думал… Меня цепляет, что ты такая сильная, опасная. Знаешь, это как зайти в клетку к львице и выдержать её взгляд…
Я вдруг понял, что стал слишком откровенен. Что это звучит как-то совсем некрасиво. Или по-детски. Как-то не к месту. Отпустив руку Кали, я перевернулся на спину и взглянул в металлический потолок с вкраплениями зеркальных пластин. В одной из них отражался я.
Красивый. Харизматичный. С таким озорным прищуром. Вдруг рядом с моим отражением появилось ещё одно. Красивая и леденяще неприступная, как завораживающий и непригодный для жизни мир. От её взгляда по телу шли мурашки.
Кали легла мне на плечо. Я ощутил приятную тяжесть, тепло дыхания на шее.
— Спасибо, — прошептала она, приподнявшись, чтобы посмотреть в глаза.
Кали всё ещё выглядела холодной и равнодушной, но её голос казался искренним. Мне так захотелось снова её поцеловать, губы жгло от желания сладости её губ. В паху напряжение изнуряло. А ещё так зазывающе была расстегнута моя рубашка. Ложбинка между грудей манила обещанием удовольствия.
Пока я медлил, Кали наклонилась ко мне сама. Её нижняя губа почти коснулась моей, и я отвернулся, подставив для поцелуя щëку.
Кали отстранилась и удивлённо посмотрела на меня.
— Ты же хочешь меня отблагодарить? — с улыбкой спросил я. — Не стоит.
— Даже так? — усмехнулась Кали, а я провёл пальцем по её подбородку.
— Мне не нужно благодарности, — еле смог произнести я.
На самом деле я ужасно хотел этой благодарности, изнывал от жажды тела Кали. Только отчего-то тошно стало. Где же в этом чувства? Получать секс в благодарность я мог бы и у отца в борделе. Мне так не нравилось.
— Да причём здесь благодарность? — Кали откатилась от меня. — Мне просто стало любопытно… ну как хочешь.
— Трой тоже будет на приёме, думаю, что он найдёт, что с тобой делать, — я улыбнулся.
— Ничего себе, ты передумал? — Кали села, достала из-под одеяла трусики и быстро надела их.
