— «Аргирвиту» создал Лейкир. Это произошло, почти тысячу лет тому назад, когда Арадией правил Мелитор. В то время на страну напали тафгуры, — старец взглянул на девочку и пояснил специально для неё. — Тафгуры — это воины Кседора, нашего врага. Так вот, — продолжил он, — на Арадию напали тафгуры. Их было много, намного больше арадийцев, и они покорили почти всю страну. Все захваченные города были сожжены и разрушены, жителей, которые не успели скрыться, перебили или увели в полон. Все земли Арадии окутались дымом и покрылись пеплом от пожарищ, над полями и городами кружили стаи воронья. Воины Мелитора дрались отчаянно, но так и не сумели остановить тафгуров, и не потому, что численность арадийцев была меньше, а потому, что Кседор пустил в ход свой чёрный талисман — «Вудлак»… — Архегор прошёл несколько шагов по залу и продолжил, — Кседор сам его выковал. Он вложил в него всё, что только мог — злобу, ненависть, зависть и беспощадность. Он повесил свой талисман на шею своего лучшего воина — Крифорна — и тем самым сделал его неуязвимым для стрел и мечей. Крифорн мог один сражаться с десятками воинов, и всё равно никто не мог его одолеть… Когда войско Кседора уже подступало к Трон-граду, тогда только Лейкир успел закончить создание своего амулета. Всю силу солнца и волю к жизни даровал он «Аргирвите». Здесь, в Трон-граде, день и ночь трудился белый маг, и всё это время рядом с ним находилась Клария — царица Арадии, супруга Мелитора. Она была помощницей Лейкиру: раздувала горн, приносила еду и питьё, ободряла его, когда он валился с ног от усталости. Мелитор тем временем со своей дружиной отражал атаки тафгуров, чтобы как можно дольше задержать врага.
В тот день, когда Мелитор с остатками своего войска вернулся в Трон-град, навстречу ему вышли Лейкир и Клария. Белый маг отдал амулет царю и задал ему тот же вопрос, который я сейчас задал вам: что он чувствует, тепло или холод? «Холод», — ответил Мелитор. И тогда белый маг понял, что его «Аргирвита», как он назвал амулет, не сможет помочь Мелитору. Тогда Клария взяла амулет в руки. «Аргирвита» — тёплая, как вы этого не замечаете?» — сказала она. Создание Лейкира набрало силу и теперь могло принадлежать только царице. Сила амулета не давала его обладателю неуязвимости, но разрушала чары «Вудлака».
На следующий день к Трон-граду подоспело войско Урании и Донии, вместе они выступили на решающий бой с тафгурами. В том бою рядом с Мелитором сражалась Клария, и на груди у неё сверкала «Аргирвита». Когда Крифорн оказался рядом с ними, сила «Вудлака» исчезла. Мелитор сразил непобедимого воина, но сам талисман к ним в руки не попал: один из тафгуров успел снять его с поверженного Крифорна и в суматохе боя скрылся из вида. Битва была выиграна, тафгуры разбиты и отброшены за пределы границы, в Арадии воцарился мир. С тех пор «Аргирвита» являлась защитой трёх стран — Арадии, Донии и Урании — и переходила от царицы к царице до той поры, пока не исчезла.
Старец закончил рассказ. Все молчали, осмысливая услышанное.
— Теперь вы знаете всё, что знаю я. Если бы Кседору стало известно, что «Аргирвита» исчезла, то он непременно напал бы на Арадию уже много лет назад. Но, к счастью, этого не произошло.
— Почему же ты раньше об этом не рассказывал? — спросил Алетар.
— Не рассказывал потому, что раньше я, так же как и вы, считал всё это вымыслом, легендой. Но недавно я отыскал то, к чему стремился долгие годы — книгу самого Лейкира. Все события он записал в неё. Всё, рассказанное мною — это его слова, но записи в книге на очень древнем языке и мне удалось перевести только малую их часть. Понять книгу, скажу я вам, очень непросто.
Старец подошёл к трону и положил руку на подлокотник.
— Прошло уже полгода, как умерла твоя супруга, Алетар, и твоя мама, Добромир, — с горечью в голосе проговорил Архегор. — Ты, Добромир, ещё не женился, и это значит…
— Это значит, что в Арадии сейчас нет царицы, — Алетар приблизился к трону и остановился с другой его стороны, лицом к старцу. — Это означает, что долгое время Арадия находилась в большой опасности и теперь, когда «Аргирвита» снова у нас, эта опасность не стала меньше.
— Да, Алетар. И боюсь, что наши беды уже начинаются!
За дверями зала всё громче и громче раздавались встревоженные голоса. Дверь широко распахнулась, и обессиленной походкой вошёл воин в красном плаще. Он был в доспехах, но без шлема, и приближался сильно хромая. Тряпка, перетягивающая ногу выше колена, насквозь пропиталась кровью. Воин приблизился, едва слышно произнёс одно только слово «обскуры» и повалился на пол.
Добромир на пару с Баяром подхватили его и уложили на диван у стены. Алетар поднёс к губам раненного кубок с водой, тот, сделав несколько больших глотков, понемногу начал приходить в себя.
— Где ты видел обскуров? — обеспокоено спросил Алетар.
