— Ты ещё и аргумент подвязал? А какой? — Но тут же вспомнил наставления Беляны и Первоцвета, выставил перед собой руку. — Да не! Не отвечай. Вроде как неприлично такими вещами интересоваться.
— Брось, Боярин! — отмахнулся фургонщик. — «Разрывающие объятия ветра» мой аргумент называется. Только с ним я маху дал. Толку — чуть! Редко-редко удаётся задействовать, и то даже с кустов листву не срывает!
— Видать, аспект неподходящий, — решил Сквозняк. — Так-то аркан отличный — сам видел, как им людей недоучки вроде тебя обездвиживали. И «разрывающие» в названии — это ни разу не преувеличение.
Огнич выругался, но сразу махнул рукой.
— Да и пусть, зато огненный репей стабильней стал!
Я задумался ненадолго, затем посоветовал:
— А ты попробуй огнём ударить, воспламенение с аргументом соединив. Умеешь же арканы на несколько узлов составлять?
— Ну не совсем же дурной! — фыркнул Огнич. — Получается не особо, но принцип понимаю!
— Так попробуй.
Фургонщик напыжился, стряхнул с руки сгусток голубоватого огня, и угодившее в полешко пламя не расплескалось, а обвилось вокруг него, оставив прекрасно различимые подпалины. Сам Огнич явно ничего подобного не ожидал и потому даже присвистнул от изумления.
— А я-то ещё думаю, чего мои огненные репьи так странно взрываться начали! — выдал он и сотворил новый сгусток пламени, но от соседнего костра рыкнул урядник, а после ещё и подошёл, велел всем ложиться спать.
В итоге я долго ворочался с боку на бок, пытаясь устроиться поудобнее. Из головы не шли слова Огнича о накопителях небесной силы. Ясно и понятно, что от энергии солнечного аспекта мне толку не будет, да и в белый её не обратить, но что насчёт пурпура?
Нет ничего прилипчивей старого доброго проклятия. Это раз.
Белое проще простого в любой другой цвет перекрасить. Это два.
И так ли сильно в этом отношении солнечно-золотой отличается от молочно-белого? Нешто его пурпуром запачкать не получится? Сначала запачкать, потом вобрать. Вот тебе и талант небесной силы нужного аспекта, вот тебе и ядро. Плохо разве аколитом стать?
Только не всё так просто. Пять талантов — это прорва энергии, ежели я накопитель своим аргументом приложу, как бы он не рванул к чертям собачьим! Малая печать воздаяния и алхимическое стекло повредить может, и стабильность небесной силы совершенно точно нарушит, а тогда — пуф! Одна воронка, даже праха не останется. Тут только на лету силовой поток перекрашивать, а как?
Я не утерпел и растолкал Дарьяна, тот сонно заморгал, потом неуверенно протянул:
— Проклятие? Не вариант, Лучезар. Небесная сила в накопителях до такой степени сжата, что любое подобное воздействие к взрыву приведёт. Преломление одномоментно не пройдёт, не надейся даже.
— Но ведь можно как-то непосредственно с потоком работать, так? Не знаешь, солнечный аспект преломлению поддаётся?
— Поддаётся, — невнятно пробормотал книжник, перевернулся на другой бок и вновь уснул. Готового ответа на мой вопрос у него не оказалось. Досадно.
Я улёгся на спину, уставился в безоблачное небо и вновь принялся обдумывать свою идею, так и задремал.
Растолкали нас на рассвете — перед выходом успели и перекусить, и снаряжение в очередной раз проверить. Помимо зачарованных кирас всем выдали ещё и стальные шлемы — те обеспечивали несравненно лучшую защиту от осколков и ошмётков боевых чар нежели пробковые, но оказались заметно тяжелее и далеко не столь удобными. С учётом карабина, патронов к нему, фляги с водой, револьвера и припасов на день пути груз вышел изрядный, поэтому зачарованное ядро я с собой не потащил, ограничившись парой алхимических вместилищ для порчи.
— А точно ружья понадобятся? — недовольно проворчал Огнич.
— Очень надеюсь, что нет, — хмуро бросил в ответ Седмень.
Бывалые пластуны навьючились ещё почище нашего: дополнительно они прихватили сабли и ручные бомбы, а неразговорчивый напарник Червеня так и вовсе вооружился винтовкой — распиханные по гнёздам его патронташа патроны были в палец длиной.
— Я к тому, что мы колдуны! — пояснил Огнич свою мысль, но уж лучше бы помолчал.
Урядник смерил его скептическим взглядом и покачал головой:
— Пока нет. Пока что вы сущие недоразумения!
Червень усмехнулся и хлопнул фургонщика по плечу.
— Не дуйся, Конокрад! Сейчас непонятно, что с омутом творится — может так статься, там колдовать и не получится даже.
И да — лучше бы Червень тоже помолчал. Нас своим заявлением он нисколько не успокоил, скорее уж наоборот.
В омут мы зашли по дороге, и отряд наш оказался куда многочисленней, нежели того стоило ожидать. Начать с того, что вперёд выпустили троицу мёртвых ищеек, управлял которыми тот самый духолов, что ассистировал мне после кровавого ливня. Он поскакал за неживыми собаками на столь же бесповоротно дохлом коне, ещё и покрытом костяными наростами, что твоими латами.
Мы с Огничем рты от изумления поразевали, а вот Дарьян, когда пристали к нему с расспросами на сей счёт, небрежно отмахнулся:
— Да ерунда!
Полдюжины закованных в доспехи громадных обезьян книжника тоже нисколько не впечатлили.
