Закрутить пламенный сгусток и покрыть его тончайшим покровом отторжения не составило никакого труда, я вложил во взрывной аркан решительно всю доступную энергию и даже немного сверх того, после чего шагнул к двери и выбросил заклинание в коридор. Повинуясь моей воле, оно унеслось к лестнице и тотчас рвануло, то ли перехваченное защитными чарами Гая, то ли из-за случайного касания стены, но в любом случае ударная волна и вспышка пламени на миг прикрыли меня, я выскочил из кладовки и рванул обратно к трапезной. Сиганул через останки пожранного демоническими мухами человека, а только повернул за угол, и тотчас в стену угодил кровавый плевок. Порча вгрызлась в неё, на пол обвалился целый пласт штукатурки.
Бежать!
Навстречу попался одноногий одержимый, неуклюжий, но при этом смертельно опасный, я простеньким ударным приказом отшвырнул его с пути, охнул из-за очень уж жёсткой отдачи и едва ли не влетел в трапезную для слуг, поскользнувшись на залитом кровью полу. Там — лишь трупы. Единственным шансом на спасение мелькнула распахнутая настежь дверь на кухню, перед которой вповалку валялись мёртвые тела, и тут же за спиной что-то лопнуло, по стенам забарабанили тугие капли крови.
Что крови — это я знал наверняка. Впрочем, знал и то, что лопнул одержимый.
Не успеть!
Пришлось развернуться и усилием воли выдавить из руки плеть фиолетово-чёрного пламени. Демоническая муха размером с голубя метнулась ко мне со скоростью пули, но метнулась слишком уж предсказуемо, и замах магического хлыста рассёк её надвое.
Пустое — миг спустя под потолок взвилась ещё одна тварь, а в коридоре возник Гай!
На Заречной стороне мне частенько доводилось уносить ноги да и в пластунах кое-чего нахватался, так что взял короткий разбег и рыбкой нырнул в дверной проём. Перелетел через мертвецов, кувыркнулся и вскочил на ноги уже на кухне, а там бросился наутёк, не промешкав ни одного драного мгновенья.
Вооружившиеся кочергами, ножами и топориками слуги при поддержке прибежавшего на шум караульного успели разделаться с одержимыми; самым умным из них уже даже хватило сообразительности сделать ноги, самым отважным… не повезло. Влетевшая на кухню демоническая муха угодила в одного из крепеньких мужичков, и тот взорвался, забрызгав всех вмиг вскипевшей кровью.
Меня — нет! Я времени понапрасну не терял и к этому моменту уже подскочил к двери чёрного хода. Под ногу некстати попалось мёртвое тело, я споткнулся и впечатался плечом в косяк, но сразу отлип от него и выскочил на улицу.
На кухне — хлопнуло! Вырвалось следом и тут же развеялось багряное облачко, осело кровавой моросью на дорожку, клумбы и кусты. Оставлять свидетелей Гай определённо не собирался. А я — свидетель.
Беда!
Через сад к усадьбе с винтовками наизготовку бежали стрельцы, я уловил нацеленные на себя взгляды и гаркнул:
— Свои! — чтобы тотчас юркнуть в кусты.
Надавил своей волей и едва ли сумел отвести глаза всем служивым разом, но и так дёрнувшиеся было вслед за мной стволы вновь нацелились на дверь чёрного хода.
Там — трёхглазый магистр Гай.
— Сдохните! — рявкнул он, и в ту же секунду из-под одежды вырвалась туча кровавой мошкары.
Резкий порыв ветра смёл её и закрутил алым смерчем, следом захлопали винтовки. Магистр закрылся силовым пологом, но его тотчас разметали чьи-то чары, а стоило только Гаю податься обратно в дом, и каменная плита под его ногой провалилась, ступню зажали обломки.
Одна пуля угодила в живот, другая прошила плечо, магистр взревел и топнул. Cтиснувший туфлю гранит осыпался гнилым песком, только это уже ничего изменить не могло: мелькнувшая через сад молния ударила Гая в грудь, а следом стены усадьбы выстрелили десятком каменных шипов. Те насквозь пронзили торс, а один так и вовсе угодил в основание черепа, едва при этом чернокнижника не обезглавив.
Чернокнижника?
Хм… А кого бы ещё⁈
Тело Гая дёрнулось и начало стремительно усыхать, рассыпаясь на устремившуюся во все стороны мошкару. Вмиг лишившееся конечностей туловище повисло на пронзивших его каменных шипах, но полностью обратиться роем мух не успело: вновь ударила молния, и на сей раз ослепительный росчерк аркана угодил в солнечное сплетение, пробил в теле дыру, сквозную и обугленную. И — всё, никаких мух.
— Шустрый какой! — послышался нервный смешок, а после уже мне крикнули: — Руки!
Я незамедлительно воздел над головой пустые ладони.
— Ты ещё кто такой? — потребовал объяснений стрелец с нашивками урядника.
— Ночной лекарь, — подсказал молодчик, некогда просветивший меня касательно гнилой воды. — Знаю его.
Урядник махнул рукой, и стрельцы нехотя двинулись к чёрному ходу. Там и засели, взяв на прицел окна и двери; сунуться на залитую кровью кухню никто из них не рискнул.
— Колдун? — обратился ко мне тайнознатец, с пальцев которого сыпались мелкие яркие искорки, и спросил: — Что там?
От него тянуло странным запахом, будто только-только гроза прошла; молнией Гая приложил именно он.
— Одержимые! — коротко выдал я, силясь отдышаться. — Чары на красный аспект и порчу завязаны.
Тут же последовал новый вопрос:
— Ревизор жив?
