— Пожар! Ясно как белый день, что слетевшему с катушек сектанту не было нужды устраивать пожар! А именно преднамеренное уничтожение бухгалтерской документации вызовет наибольшие подозрения у наших… хм-м… деловых партнёров.
— Так вот же! — указал на меня поручик Чеслав и принялся рыться в протоколах допросов. — Магическая сшибка произошла непосредственно у лестницы на второй этаж, огненный шар отбили наверх, что и привело к непреднамеренному возгоранию!
— Получается, пожар случился по вине ночного лекаря? — задумался капитан и улыбнулся. — Да! В этом определённо что-то есть!
А вот помощника мирового судьи озвученная версия в восторг отнюдь не привела.
— Ну знаете ли, поручик! — нахмурился он. — Смягчающие обстоятельства смягчающими обстоятельствами, но ущерб слишком велик, чтобы спустить дело на тормозах. Мы не можем просто взять и освободить виновного от наказания!
Такая постановка вопроса не понравилась мне категорически, да только Чеслав не позволил и рта открыть.
— Именно так! Столь вопиющая неосторожность требует самого серьёзного наказания! — заявил он. — Поэтому мы переведём лекаря второго класса Лучезара Серого из стажёров магистра Первоцвета в Мёртвую пехоту!
Оба его собеседника разом уставились на отмечавшую мою форму эмблему в виде черепа в цилиндре, затем капитан позволил себе намёк на улыбку.
— А не слишком ли серьёзное наказание за неумышленное уничтожение имущества?
Поручик Чеслав покачал головой.
— Правила едины для всех! Нашкодил — отвечай! — Он повернулся ко мне и с нажимом произнёс: — Или предпочтёшь пойти под трибунал?
Я промолчал, и капитан с довольным видом изрёк:
— Думаю, полковнику это понравится!
И да, полковника предложенное решение и в самом деле целиком и полностью удовлетворило. Про себя я такого, увы, сказать не мог. Даром что при своих остался, но в очень уж дурнопахнущей истории отметился. Пусть и на вторых ролях, пусть лишь в качестве свидетеля, да только засветился решительно во всех протоколах. Хорошо если мусор под ковёр заметут и предпочтут о случившемся забыть, но если вдруг вскроются новые обстоятельства, то непременно в жернова правосудия затянет. Тогда — взвою.
Ну или молча сгину. Заблаговременно.
Слишком уж высокие ставки на кону, слишком много усилий было приложено к тому, чтобы угробить ревизора и приезжих счетоводов, а заодно спалить их записи и свезённую в дом бухгалтерскую отчётность. Лично я не дал бы за жизнь неудобного свидетеля в столь сомнительном деле и ломаного гроша.
На ночь меня в форте оставлять не стали. Отправили на попутном транспорте в Тегос и велели переночевать на вокзале, откуда уже следующим утром предстояло выдвинуться в лагерь Мёртвой пехоты.
Со своими сослуживцами я встретился непосредственно на платформе. Хомут и Край будто пастушьи собаки опекали три десятка парней из числа нового пополнения. Им предстояло ехать в пассажирском вагоне, а нас с Огничем вновь отрядили на сопровождение груза.
Непосредственно перед отправкой меня отыскал поручик Чеслав, встал рядом, закурил и огляделся.
— Не болтай! — вроде как не слишком-то и надавил он голосом, но по спине так и побежали мурашки. — Как пыль уляжется, договорюсь о твоей отправке на полноценное обучение. Там, если только сам не напортачишь, на постоянной ставке и останешься. Устраивает?
Я кивнул, но никакого воодушевления это обещание у меня не вызвало. Просто возникло подозрение, что поручик велел помалкивать не только о случившемся в усадьбе и моей непричастности к пожару, но и о его собственном интересе к магистру Гаю и той демонической мухе.
Дело дурно пахло и само по себе, а ведь ещё оставался магистр Первоцвет!
И зачем только полез тогда к нему с расспросами⁈
Поручик Чеслав направился к бронированному вагону, и ко мне немедленно подвалил Огнич.
— И чего от тебя паук хотел? — поинтересовался он.
— Кто? — не понял я.
— Паук! — с нажимом повторил фургонщик и тут же хватанул себя ладонью по лбу. — Ну да, откуда тебе знать! Короче, пауки — это как квартальные надзиратели, только в штатском. Они и в управе, и у торгашей на жаловании состоят. Поручик этот как раз из них. Предателей выискивает и растратчиков.
Я едва рот от изумления не разинул.
Чеслав — паук? Во дела!
— Ага… — протянул я. — Понял.
Я и в самом деле многое понял. Например, почему меня сторонятся пластуны. Думал, дело в боярском происхождении, а вот оно как оказалось! Удивительно ещё, что перо под рёбра не сунули или случайно в джунглях не потеряли.
— Ну так что? — насел на меня Огнич. — Чего он хотел?
— Помалкивать велел, — честно сознался я.
— О чём?
— Так в этом весь смысл наказа был, нет? — усмехнулся я.
Подошли от соседнего вагона уже загнавшие в него новобранцев Хомут и Край. Младший урядник ловко свернул самокрутку, уверенным движением запалил о подошву ботинка спичку и закурил. Его подручный неодобрительно поморщился и отступил в сторонку.
— Говорят, в верхнем городе вчера большой шухер был? — спросил Хомут, глубоко затянувшись и выдув в мою сторону струю сизого дыма.
— Говорят, кур доят, — бросил я в ответ.
