В главную усадьбу я отправился вымотанным до самой крайности. И ночь непростая выдалась, и на испытаниях в больнице перенервничал, да и последующее времяпрепровождение, пусть и выдалось приятней некуда, но отдыхом полагаться всё же не могло. Ссаженную о каменную плиту спину припекало, а затылок ломило, ещё и немного подташнивало из-за невероятной ясности восприятия.
Беляна осталась валяться на кровати, я начал одеваться и сказал:
— Слушай, если кто-то будет мной интересоваться…
Девчонка перевернулась на живот и подпёрла подбородок ладошками.
— Да-да?
— Имей в виду, я сильно изменился после того нашего похода в омут, — с усмешкой произнёс я. — Прежде тебя и в грош не ставил, ухаживал просто, чтобы поближе к Заряне быть, собирался остаться в школе. А дальше — как подменили. Будто другим человеком стал. Повадками и вообще. К тебе, вот, привязался.
Беляна прищурилась.
— Что ты задумал, Лучезар?
— Хочу подстелить соломку, дабы иметь возможность в самом крайнем случае заявить, что я никакой не Лучезар, но подмена случилась уже после завершения обучения.
Я посвятил девчонку в свой план, и та задумчиво протянула:
— Да, имеет смысл. Тем более что черты лица у тебя уже далеко не такие правильные, как были в школе. Но знаешь… Это всё полумеры. Тебе надо рассчитаться с долгами, вернуться в Поднебесье и получить метку другой школы, навроде той же школы Багряных брызг. А что? Аспект сейчас у тебя вполне подходящий, никто ничего и не заподозрит даже.
— Расквитаться с долгами и вернуться в Поднебесье — это понятно, — хмыкнул я. — А метку-то чужой школы как получить?
— Очень даже просто. Вольную с торгашей стребуешь и заплатишь за прожиг новой метки.
— А их разве не только церковники проставляют?
Черноволосая пигалица покачала головой.
— Не только. Но учти — в этом случае придётся рвать все старые связи и полностью менять круг общения! Чтобы никто не смог связать тебя старого и тебя нового.
— Даже с тобой?
— Со всеми непосвящёнными, — поправилась девчонка.
— Уже лучше, — усмехнулся я и кивнул. — Подумаю!
В усадьбу я заявился уже в глубоких сумерках, а когда сменивший Беляну тайнознатец из числа морских пехотинцев прошёлся по мне сложным арканом, не только уловил сам момент воздействия, но и по характерным искажениям разобрал, что изучению подвергся мой дух. Помимо этого, хмурый колдун, должно быть, отслеживал и наличие иллюзий, но заклинание показалось каким-то слишком уж угловатым.
Щеку повстречавшегося в гостиной поручика Желана до сих пор отмечала припухлость, будто прилетело ему не хрупкой девичьей ладошкой, а свинчаткой или даже ударным приказом. Он пристально уставился на меня, явно готовый взвиться на дыбы при малейшем намёке на насмешку, но я лишь скользнул по нему безразличным взглядом, сунул Баюну записку с адресом, по которому следовало отослать пожитки Беляны, и отправился к себе. Даже на ужин выходить не стал. Есть не хотелось.
Утром проснулся куда раньше обычного и какое-то время медитировал, перекатывая меж пальцев костяную горошину зачатка небесной жемчужины. Был немалый соблазн прямо сейчас использовать её для укрепления излива, но не решился.
Пойдёт что-то не так, помогать точно никто не станет, как бы ещё и вправду подушкой не удавили. Ну и на кой рисковать?
Несравненно более интересной показалась идея поработать с жемчужиной под присмотром Беляны, да только если свезёт отвертеться от дежурства в больнице, нам точно не до возвышения будет. Впрочем — не беда, ещё оставалась обратная дорога: так и так в товарном вагоне больше заняться нечем.
Умывшись и побрившись, я по своему обыкновению вещички в спальне оставлять без присмотра не стал, опоясался оружейным ремнём, закинул на плечо лямку туго набитого ранца и отправился на завтрак.
Мастер Среброгор уже встал, но ревизор имел обыкновение принимать пищу в обществе прибывших с ним из-за моря счетоводов, а помимо этих бумажных червей принимали в гостиной лишь здешнего тиуна, магистра Гая и поручика Желана. Парочка тайнознатцев из числа черноводских морских пехотинцев, даром что оба были аколитами, трапезничала в компании сослуживцев и прислуги. Прежде они меня не цепляли, ну а сегодня то ли встали не с той ноги, то ли просто дали выход накопившемуся за седмицу раздражению.
— И с кем он теперь по тёмным углам тискаться будет, скажи? — достаточно громко, чтобы услышали все кругом, обратился один из колдунов к товарищу.
— Побольше уважения к адепту, способному нагнуть аспиранта! — немедленно прозвучала в ответ ничуть не менее желчная реплика.
Я сообразил, что за раздражением скрывается банальная зависть к сопливой девчонке, умудрившейся прорваться в следующий ранг, и в их сторону даже не посмотрел, спокойно прошествовал ко второму столу. А вот уже там воскликнул, потирая руки:
— О, жареные лягушачьи лапки! Давненько я их не пробовал. Что? Такие худосочные цыплята? Смешно, право слово! Черноводские лягушки куда мясистей будут!
