Пусть небесная жемчужина и сказалась на зачатке моего ядра наилучшим образом, но за две седмицы тренировок я наловчился удерживать лишь на треть больше энергии, нежели удавалось это прежде. Мало, слишком мало для полноценного огненного шара.
— А смотри, что у меня есть! — Дарьян с гордостью извлёк из подсумка на поясе вроде бы лошадиный мосол. — Оп-па!
Он тряхнул рукой, и с тугим хлопком в нашей реальности возник приблудный дух — мой старый знакомец с широченной пастью, костяной чешуёй и щупальцами с крючьями и присосками.
Чтоб тебя!
Я рывком втянул в себя небесную силу, но, прежде чем успел ударить, книжник ловким жестом фокусника вновь забросил духа в астрал.
— Здорово, да? — расплылся Дарьян в широченной улыбке. — Я его к этому мослу привязал, теперь в любой момент призвать могу!
— А чего своим не сдал?
— Да он для обычных кадавров слишком сильный — стандартные управляющие схемы на такую нагрузку не рассчитаны.
— Ты только его от меня подальше держи! — потребовал я.
— Брось, Лучезар! Он такой душка!
Я поднял с земли зачарованное ядро и запулил им в товарища. Магическая кольчуга смягчила удар, и Дарьян ругнулся не от боли, а исключительно от неожиданности. Потом чертыхнулся уже от досады, поскольку на землю посыпались обломки костяных звеньев.
— Вот ты, блин! Всё испортил!
— Тренируйся больше!
— А сам ты много тренируешься?
— Постоянно! — ответил я, нисколько при этом не покривив душой.
Магическую кирасу я таскал на себе большую часть свободного времени. Защитные чары держались около пяти минут, а потом их требовалось обновлять — по факту, мороки было куда больше нежели реальной пользы, но тренировка получалась что надо. К отбою я едва ногами ворочал.
Увы, редко когда удавалось проспать до рассвета. А то и вовсе просто прикорнуть на тюфяке и под крышей, ибо в джунглях не было ни того, ни другого, да и дремали всё больше урывками, а в остальное время шли, шли и шли.
Куда? Лично меня в известность об этом поставить не удосужились, но вроде как на север, подальше от владений банкирского дома Златогорье. Это радовало, всё остальное — не очень. Начать с того, что меня продали в другую полуроту…
Ладно! Ладно! Не продали, а временно перевели, только хрен редьки не слаще.
Бреду неведомо куда в компании отборных головорезов, ещё и знаю из трёх десятков пластунов только Хомута и Края, коих приставили няньками, а кругом джунгли, впереди — полная неопределённость.
Ситуация — закачаешься!
Всё шло своим чередом, пока в расположение не заявились наш усатый поручик и командир второй полуроты. Седмень гостям определённо не обрадовался, разговор в бараке сразу пошёл на повышенных тонах, затем урядник кликнул Хомута, а после вызвал уже и меня.
Щеголеватый командир другой полуроты глянул, усмехнулся и спросил:
— Он вроде не безногий и не безрукий, на кой чёрт ему няньки сдались?
Стройный и плечистый урядник был опоясан оружейным ремнём с двумя револьверами, его пальцы унизывали золотые перстни, в ухе покачивалась серьга с крупным синим самоцветом. На лице — вроде бы ни одного шрама, но это только если не приглядываться, а на деле загорелую кожу тут и там расчерчивали тоненькие ниточки сведённых рубцов. Седмень смотрелся на его фоне стариком, но командиры полурот запросто могли оказаться ровесниками.
Я никак на провокационное высказывание не отреагировал, а Седмень вздохнул и пояснил:
— Что он отстанет и заплутает, я не боюсь. Боюсь я, что ты своими побасенками его с панталыку собьёшь и к себе переманишь.
— Окстись! — взвился молодчик. — Никогда такого не было!
— А кто Куклу сманил?
— Да она сама пришла после того, как ты ей под юбку полез!
Седмень аж побагровел от бешенства.
— Бред! — брызнул он слюной. — Она ж страшней смертного греха!
— Пить меньше надо! — бросил в ответ щёголь.
— Франт, угомонись! — потребовал поручик. — Седмень в своём праве. За молодым присмотрит Хомут.
— Хомут и Край, — проворчал наш урядник.
Франт набычился и предупредил:
— Это мой куш! Дам каждому по доле, не больше!
— Твой куш, вот моих людей и не трожь! — немедленно вызверился Седмень.
И вновь в перепалку вмешался ротный.
— Угомонитесь! Одно дело делаем! Хомут — младший урядник, ему две доли полагаются. Молодой… — Поручик глянул на меня. — Если с порчей разбираться не придётся, то и доли за глаза хватит. Иначе плати как своим тайнознатцам.
— Он — адепт, а они у меня аколиты!
— Зато никто из них ничего в порче не смыслит! — отрезал Седмень. — А он лекарь первого класса!
Франт набычился, но тут же расслабился и хлопнул ладонями по столу.
— Резонно! Как своему заплачу! Никто не может сказать, будто я хоть раз наградные зажилил!
— Начинается! — горестно протянул Седмень и обратился ко мне: — Молодой, ты его не слушай! Другого такого вруна и хвастуна ещё поискать!
— Уж чья бы корова мычала, старый козёл!
Но разгореться перебранке помешал ротный.
— Умолкли оба! — потребовал он и объявил: — Боярин, ты всё слышал. Сходишь в рейд с людьми Франта.
— Что за рейд? — спросил я, но ответа на свой вопрос не получил.
И — джунгли, джунгли, джунгли. День, ночь — джунгли. Ночь, день — снова они.
