– Беспрепятственно воровать нельзя вам, а Верховной можно, и она ворует у вас горы апельсинов с самого момента основания вашего закона!
– Пфрррррр! – Сделали языком барамуки, – Как может Верховная воровать апельсины, если она такая честная, что даже корки ни у кого не украла??? Ты несёшь такую чушь, которую ни одна обезьяна в здравом уме слушать не станет!
Далее последовал галдёж, строение рож, фирменное «Бе-бе-бе!», и прочие барамучьи любезности, поэтому ответа Умеющей Считать до бесконечности история снова не сохранила. Так все ещё раз убедились, что понятие Закон и справедливость – неотделимы, а Умеющая Считать реально отстала от жизни, а отставшие от жизни ничего реально дельного сказать не могут.
Однажды между двумя барамуками произошёл один очень серьёзный разговор. Посвящён он был, как всегда, самой важной теме общества – справедливости и равенству.
– Я не получаю своих законных апельсинов, потому, что деление начинается не с моего десятка! – заявила первая барамука.
– А я не получаю своих законных апельсинов, потому, что деление начинается не с моего десятка! – возразила ей вторая.
– Если с твоего десятка начинать делить, то нам точно ничего не достанется! – отрезала первая.
– А если с твоего начинать, то ничего не достанется нам! – ответила вторая.
– Я удивляюсь твоей неадекватности! – возмутилась первая, – Ну ведь ты же видишь, что я не получаю своих апельсинов! И ведь ясно же, как день, что для того, чтобы это исправить, надо начинать делить с моего десятка. А если ты этого не хочешь, значит, ты за то, чтобы я и недополучала дальше. Если ты за это, значит, ты уже неправа. Если ты неправа, то зачем тебя слушать?
– Это я удивляюсь твоей неадекватности! – оппонировала вторая, – Ну ведь ты же видишь, что я не получаю своих апельсинов! И ведь ясно же, как день, что для того, чтобы это исправить, надо начинать делить с моего десятка. А если ты этого не хочешь, значит, ты за то, чтобы я и недополучала дальше. Если ты за это, значит, ты уже неправа. Если ты неправа, то зачем тебя слушать?
– Ну всё элементарно же: по факту же я тебе объяснила, что я недополучаю своих апельсинов. Ты это опровергла? Нет! Я тебе доказала, что это означает, что закон выполняется неправильно. Ты это опровергла? Нет! И я тебе говорю, что если деление начинать с моей десятка, то это будет исправлено. Ты это опровергла? Поэтому, пока я не услышу опровержений конкретно этому – ты не права, а раз неправа, говорить с тобой не о чем! – сказала эмоционально первая барамука, и демонстративно отвернулась, зажав уши пальцами.
Вторая, увидев, что та не слушает, тем не менее, оставила последнее слово:
– А я тебе привела факты, что это ты не права, и возразить тебе на это нечего. И пока я не получу за это ответа, это я с тобой разговаривать не хочу! – прокричала она как можно громче, после чего тоже отвернулась, зажав уши пальцами.
После этого подобные диалоги повторялись постоянно на разный манер, и каждый раз заканчивались с тем же результатом. И несмотря на то, что доводы приводились самые неопровержимые, и возразить на них было нечего, это оказывалось для них ещё не поводом с ними соглашаться, и оппоненты в обход этого пытались толкать что-то своё и чего-то требовать. Так было выяснено, что логичные аргументы в демократическом обществе не работают, как бы логично они выстроены не были. И было выяснено, что соглашаться с доводами оппонента не обязательно, даже если они такие логичные, что возразить на них нечего. И что это продиктовано самой главной логикой – логикой жизни, согласно которой, какими бы логичные не были бы доводы противника, всегда есть другие доводы, на которые, пока он не ответит, его можно не слушать. И потому тот факт, что на какие-то доводы нечего возразить, ни в коем случае не может являться поводом признания своей неправоты – всё это подтверждалось раз за разом в жизни демократического общества.
Самой же интересной особенностью демократических принципов было то, что для того, чтобы отстоять своё, вообще не нужно было никого не в чём убеждать; достаточно было лишь не дать переубедить в них себя самого. Поэтому главным судьёй в отношении правоты в споре у каждой барамуки получалась она сама, а, следовательно, и в вопросе, какие доводы являются правильными, виднее было, конечно, ей самой. В силу всех этих причин со временем каждого всё меньше волновало, что думают по обсуждаемым вопросам несознательные окружающие, а приоритетным становилось для каждого то, что думает по этому поводу только он.
Однажды Умеющая Считать до Бесконечности спросила одну Очень Упёртую барамуку, знает ли она, почему так получается.
– Ну зачем об этом думать? – ответила барамука, – Лучше подумать, как побольше отспорить себе долек, или как получше отдохнуть, чтобы собраться с силами для этого.
– Не нужно ни о чём думать – я уже всё продумала, от тебя осталось только выслушать. – сказала Умеющая Считать до Бесконечности.
– А почему это я должна тебя выслушивать?
