Бывало, что те, кто не могли побить своего обидчика в честном бою, исподтишка делали ему всякие пакости. Или подначивали сильных побить его и рассказывали им, что тот про них говорил всякие обидности. А ещё те, кто послабее, часто собирались в кучки и ходили целыми компаниями, и в этих компаниях они чувствовали себя гораздо увереннее. Правда, в самих их компаниях иногда тоже были разборки и междусобойчики, когда оказывалось, что кто-то чем-то задел чью-то честь. Впрочем, иначе быть и не могло: честь – штука тонкая, и забота о ней требовала постоянного напряжения.
Те, кто были посильнее, не терпели даже намёка на ущемление свой чести. И если кто-то про них что-то сказал обидное, или двусмысленное, или им показалось, что кто-то сказал про них обидное, они тут же спрашивали, что считали правильным, и, если не получали устраивающего себя ответа, тут же бросались в драку. Зато если они кого-то косо смотрели, или говорили про всех, что считают нужным, то это они считали дозволенным, потому, что это было по делу, а что было по делу, а что нет – виднее было конечно им самим. Было также замечено, что чем меньше барамуки получают апельсинов, тем бдительнее они следят за своей честью.
Одна барамука в обществе была очень сильная. Её сила всегда была на защите её чести и честь её всегда была на высоте. Стоило кому-то косо на неё посмотреть, она сразу спрашивала: «У тебя какие-то проблемы?», и начинала разбирательство, из которого всегда выходила победителем. Не проходило и дня, чтобы Сильной Барамуке не приходилось отстаивать свою честь.
Однажды Верховная неуважительно высказалась в чей-то адрес:
– У кого нет пятидесяти апельсинов, может идти на хрен!
Фраза эта предназначалась явно для разделюк, но Умеющая Считать до Бесконечности специально так подстроила, чтобы Сильная Барамука случайно её услышала. И поскольку так уж получилось, что у последней не было пятидесяти апельсинов, то, оказалось, что это было адресовано как бы и ей тоже. Принципы чести требовали удовлетворения, и оставить без ответа такую наглость его не могла.
Поскольку высокое положение разделюки не позволяло Сильной Барамуке её побить, ей приходилось защищать свою честь другим способом.
– Делить апельсины не умеешь, ещё чего-то вякаешь! – подпрыгнула она и проорала настолько громко, чтобы Верховная могла это услышать, – Да ездила я на твоём мнении!
Поскольку по заведённым обычаям Верховная с бармуками не общалась, она спросила у разделюк:
– Это кто это тут у нас выступает?
– Это с моего десятка… – ответила одна из разделюк почему-то очень виноватым голосом.
– Ясно, – сказала Верховная и продолжила свой разговор со своей аудиторией.
Поскольку другой реакции от неё больше не последовало, инцидент на этом закончился, и Сильная Барамука пошла восвояси, гордая своей победой. Ещё бы ей не быть гордой – ведь она смогла уделать Верховную так, что та даже и не нашлась, что ответить! Честь было восстановлена и в очередной раз барамука была довольна собой. Однако при следующем делении апельсинов стоящая над ней разделюка была лишена каких-то льгот и поблажек, и потому её десяток тоже получил меньше обычного. Все ходили злые и искали, на ком бы сорвать злобу. Злой была и Сильная Барамука, а потому регулярно кого-то задирала и дралась со всеми подряд. И однажды она нарвалась на целую компанию, совладать с которой ей оказалось не так просто.
Сначала ей удалось врезать нескольким из них, прежде, чем они сумели выработать правильную тактику, но потом они навалились на неё целой кучей, и им удалось её повалить. Уложив Сильную Барамуку на землю, они уткнули её мордой в грязь, и сев на неё все сразу, калашматили её кулаками почём ни попадя. И несмотря на то, что Сильная Барамука была очень сильная, справиться с такой кодлой не удавалось даже ей, и её положение оказалось весьма незавидным. Однако со временем её противники стали терять бдительность и постепенно ослабляли хватку. Сделав вид, что она совсем обессилила, Сильная Барамука посильнее уткнулась мордой в грязь, и выжидала момента, когда можно будет сбросить своих противников.
Упоённые победой, противники всё больше теряли страх от того, что они сидят на Сильной Барамуке по очереди всё меньшим числом, а она всё равно не может ничего поделать. А Сильная Барамука продолжала делать вид, что не в силах пошевелиться. И вдруг в один момент, когда сидящие на ней менялись местами, она неожиданно вскочила и, и стряхнув с себя незадачливых наездников, начала раздавать тумаки направо и налево. Не сумев организованно дать отпор, её противники бросились врассыпную, а она гналась за ними, пиная всех, кого успевала достать.
