Когда наступило первое деление и пяти апельсинов никто из барамуков не увидел, Верящая в Победу Демократии сказала, что Победа Демократии, скорее всего, будет в следующий раз. Когда наступило второе деление и пяти апельсинов снова никто не увидел, она сказала, что теперь случится в следующий раз, и это уже точно. Когда наступило третье деление и пяти апельсинов опять никто не увидал (кроме разделюк и Верховной), её глаза стали круглыми, как апельсины, и она стояла, не в состоянии вымолвить хоть слово.
Умеющая Считать до Бесконечности показала Верящей в Победу Демократии на ящик, и сказала:
– Вперёд!
Тут появились сотрудники Службы Демократической Безопасности.
– Что тут происходит? – сурово спросили они.
– Умеющая Считать до Бесконечности заставляет меня кричать, что Закон – мракобесие… – дрожащим голосом протянула Верящая в Победу Демократии.
– Что!? – грозно спросили Умеющую Считать до Бесконечности, – ты заставляешь добропорядочных участников общества хулить наши демократические принципы?!
– Я ничего никого не заставляю… – ответила она. – Отвечать или не отвечать за свои слова – личное дело каждого.
– Так можно не кричать? – с ободрением спросила Верящая в Победу Демократии.
– Поступай, как тебе велят твои принципы. – ответила Умеющая Считать до Бесконечности.
Так Верящая в Победу Демократии поняла, что можно не выполнять условие спора, потому, что Умеющая Считать до Бесконечности сама сказала ей, что она может поступать в соответствии со своими принципами, а её принципы говорили, что даже если она проиграла, она всё равно права, а, следовательно, можно действовать, исходя из этого. И даже если в результате какой-то парадоксальной нелепости факты противоречат должному положению дел, это ничего не меняет, ибо если факты противоречат теории, то тем хуже для фактов, и они должны быть наказаны неприятием – такой принцип стал неотъемлемой частью демократических ценностей.
Когда же наступила следующая делёжка апельсинов с тем же самым результатом, опять появилась Служба Демократической безопасности, и следила за тем, чтобы никто никого не заставлял хулить демократические ценности. Потом ситуация повторялась ещё и ещё, а Умеющая Считать до Бесконечности стала вести себя так, как будто она Верящую в Победу Демократии просто не замечает. Так Верящая в Победу Демократии была избавлена от обязанности делать вещи, противные её принципам, а всем другим верящим был преподан великий урок, что, когда обезьяна идёт вперёд с истинной верой, ей не страшно ничто, и ничто её не сломит и не заставит отречься от своей веры. Ибо, какие бы козни не строили тёмные силы своими хитростями, вмешаются светлые силы и произойдёт чудо. Справедливость будет восстановлена, а когда будет восстановлена Справедливость, будет восстановлено и Равенство. Просто восстановления Равенства надо ждать, и верить в него без малейших сомнений.
Со временем Верящая в Победу Демократии стала забираться на тот самый ящик, о котором был спор, и читать с него речи, зазывая в ряды своих единомышленников всё новых и новых участников. В одной из таких речей она с жаром рассказывала, что это на самом деле это она победила Умеющую Считать до Бесконечности, потому, что, если бы это было не так, то Умеющая Считать до Бесконечности бы сейчас прыгала от радости и строила бы ей весёлые рожи, а сейчас она ходит с грустной и стыдится с ней даже заговорить.
– Я не хочу с тобой разговаривать, потому, что твои слова ничего не стоят – ответила на это Умеющая Считать до Бесконечности.
– Это почему это ещё? – удивилась Верящая в Победу Демократии.
– Ты не выполнила условия спора.
– А разве ты что-то требовала?
– А что я должна была требовать, если мне угрожали избиением?
– Это ложь! Закричала Верящая в Победу Демократии. Просто так у нас никого не трогают!
– За просто так не трогают, только за правду избивают.
Толпа слушателей молча пожимали плечами. Барамуки как-то не очень помнили, чтобы Умеющую Считать когда-то избивали, а если кто и помнил, то не помнил, за что именно.
– Нет, избивать могут только за ложь и клевету в адрес общества Справедливости и Равенства, и это правильно!
– И в чём же была моя клевета?
– А клевета твоя в том, что если бы ты говорила правду, то тебя бы не трогали, потому, что я говорю правду и меня никто не трогает. И если я считаю Верховную в чём-то не правой, то так во всеуслышание ей и говорю, и никто мне за это ничего не делает. А если тебе было что-то, значит, было за что, а значит, была и клевета!
