После спектакля я был на седьмом небе от счастья. Еще бы – петь в Большом, да я и мечтать об этом не мог. Я попросил дирижера спектакля Бориса Эммануиловича Хайкина оставить мне на программке автограф. Он написал:
Кто-то из администрации тоже мне сказал, что когда по окончании гастролей труппа снова будет в Москве, можно будет вернуться к этому вопросу. Я, конечно, не очень в это поверил.
Однако, праздник прошел, надо было заниматься повседневными делами, т. е. ходить в консерваторию, петь в оперной студии и петь в театре Станиславского и Немировича-Данченко. Все вернулось на круги своя.
В начале сезона 1964–1965 года в театре им. Станиславского и Немировича-Данченко я спел партию Ленского в опере П. И. Чайковского «Евгений Онегин». В конце 1964 года я спел партию Феррандо в опере Моцарта «Так поступают все женщины». Это была для меня совершенно новая работа. Одним из моих партнеров был Народный артист РСФСР Владимир Аркадиевич Канделаки. Владимир Аркадиевич был человек значительно старше меня, но отнесся ко мне очень внимательно. Хотя, как большой любитель шуток, подковырок и розыгрышей, он несколько раз меня доводил не то, что до смеха, а почти до истерики (от смеха). Так на репетиции оперы «В бурю» (к счастью только на репетиции) пока оркестр играл вступление к его пению, вместо этого он тихо пропел мне начало очень известной басовой арии из совсем другой оперы. Слышать это мог только я. Но когда это неожиданно, то это безумно смешно, а при моей смешливости это просто невозможно. Режиссер спектакля П. С. Златогоров потом просил Владимира Аркадиевича: «Володя, ну будь с ним осторожен. Это же будет катастрофа». Катастрофы, к счастью, не случилось. Остроумия Владимиру Аркадиевичу было не занимать. О В. А. Канделаки у меня остались самые теплые воспоминания. Другим моим партнёром в этом спектакле был ведущий баритон театра Ян Кратов. Партии Фьордилиджи и Дорабеллы пели Галина Писаренко и Эмма Саркисян.
В спектаклях «В бурю» и «Семья Тараса» одним из запоминающихся моих партнеров был великолепный бас Георгий Данилович Дударев. Очень профессиональный, очень опытный певец. Ко мне он относился, как относятся к маленьким детям. Еще бы, я ведь был всего еще студент консерватории, а он известный бас. Но никакого превосходства в его отношении ко мне я не чувствовал.
В театре был еще один замечательный баритон Олег Кленов с прекрасным, очень красивым голосом. Мы с ним как-то быстро нашли общий язык. У него был огромный репертуар. Это был удивительно жизнерадостный, веселый человек. С ним было очень «тепло». Со мной он пел партию Онегина. Мы очень сдружились.
