Меня иногда спрашивают, в течение скольких лет я пел партию Ленского в театре, и кто повлиял на мою трактовку в наибольшей степени? Фактически я пел эту партию с начала моей творческой жизни и до ее окончания. В декабре 1963 года я впервые спел эту партию еще в оперной студии Московской консерватории. Таким образом, вся моя жизнь, вплоть до моего ухода на пенсию в 1986 году, прошла рука об руку с этой партией, в разных постановках, в разных городах и странах, с разными партнерами. Получилось, что первая моя роль в Большом театре был Ленский и последним моим спектаклем был тоже «Евгений Онегин». Вся моя творческая жизнь оказалась, как бы обрамлена этой партией. Выделить кого-то одного, кто повлиял на мою трактовку, трудно. Наверное, это было коллективное и постепенное воздействие. Сначала это была моя мама, которая прививала мне любовь к опере, любовь к поэзии. Кроме того, моя мама, как лингвист, демонстрировала мне эстетику стихов А. С. Пушкина, показывала особенности и глубину того или иного персонажа. Еще во время моей юности очень большое воздействие на меня произвел фильм «Музыкальная история» с С. Я. Лемешевым, где Сергей Яковлевич поет Ленского. Я много раз смотрел этот фильм, и мне всегда очень хотелось, как Лемешеву, спеть партию Ленского. Эта партия зрела многие годы, в том числе и в классе у Гуго Ионатановича, и в оперной студии, где меня учили, прививали хороший вкус, и в театре Станиславского и, конечно же, и в Большом театре. Существенное воздействие на меня оказала работа с Б. А. Покровским. Моя сестра – драматическая актриса говорила, что главное – чтобы образ героя вошел в сердце артиста, чтобы его не нужно было «играть». Надо, чтобы образ жил в тебе. Вот это, я думаю, и есть главное.
В 1970 году Борисом Александровичем была поставлена опера Прокофьева «Семен Котко» по роману В. Катаева «Шел солдат с фронта». Дирижер Ф. Ш. Мансуров. На сценах нашей страны эта опера не сразу завоевала свое место. Были случаи, когда на нее нападали и ругали. Но С. Т. Рихтер, когда услышал эту оперу, написал: «В тот вечер, когда я впервые услышал «Семена Котко», я понял, что Прокофьев – великий композитор». Покровский, как всегда, поставил очень интересный спектакль. Все персонажи имели свои ярко выраженные характеры. В спектакле была масса сценических находок. А приход немцев в село – так это просто шедевр. Творческими находками были такие исполнители, как А. Кривченя, М. Касрашвили, Г. Вишневская, В. Борисенко и другие. Эти артисты создали прекрасные, индивидуальные образы. Вместе они нарисовали противоречивую, сложную картину жизни села в военное время. В этой опере мне была поручена роль сельского парня Миколы. Партнершами моими попеременно были Е. В. Образцова и Т. И. Синявская. Спектакль имел очень большой успех. Когда в 1973 году театр поехал на гастроли в Милан, то, помимо «Руслана и Людмилы», «Хованщины», «Князя Игоря», «Евгения Онегина» там была представлена и опера «Семен Котко». Многие сомневались в целесообразности везти эту оперу в Милан, но опасения их были напрасны. Успех этой оперы был потрясающий.
В Милане был забавный случай, связанный с этой оперой. Среди персонажей в спектакле есть три сельские женщины, которые так по-деревенски и назывались: Первая баба, Вторая баба, Третья баба. И вот одна певица, которая пела партию Первой бабы, в итальянской программке на этот спектакль вдруг увидела, что у итальянцев ее персонаж назывался ПРИМАДОННА. Она очень смеялась. Потом она сказала Б. А. Покровскому: «Борис Александрович, я, наконец-то, выбилась у Вас в примадонны». Борис Александрович тоже очень смеялся.
В партию Лыкова в опере Римского-Корсакова «Царская невеста» я вошел в 1970 году. Это трагическая опера, построенная на действительных событиях эпохи Ивана Грозного. Партия Лыкова очень красивая и очень светлая, как бы контрастирующая с остальными персонажами. В ней у Лыкова имеется два сольных номера. Именно Лыков и Марфа (она же царская невеста) представляют светлое исключение в мрачном царстве Ивана Грозного, где убивает не только он сам, но также убивают и его приспешники.
