Гардан утёр слезящиеся от дыма глаза и грустно усмехнулся. Эх, вот бы у него было достаточно крепкая воля, чтобы самостоятельно прервать свою никчёмную жизнь. Но нет… страшно. Поджилки трясутся. Не хватает решимости. Так и сгниёт он в этих мерзких тёмных тоннелях. И даже кусочка голубого неба не увидит перед своим последним вздохом…
На кузнеца вдруг накатила такая иступляющая тоска, что он тихо зарычал. От злобы, от бессилия, от жалости к самому себе. Отчего же на его долю выпали столь суровые испытания?
Ладонь кузнеца словно бы без участия разума обхватила рукоятку молота. Обхватила и сжала до хруста. А может, уложить голову на наковальню? Потом раз, и всё. Наверное, почувствовать ничего не успеешь. Главное только уронить орудие с достаточной силой и не замешкать в решающий миг.
Недолго поколебавшись, Гардан всё же опустился на колени и прижался ухом к наковальне. Занёс вверх молот и… со вздохом бросил его на пол. Кого он обманывает? Сколько раз за годы заточения в кьеррском плену кузнец уговаривал себя довести дело до конца? Нет, он так не может. Жил трусом, и умрёт им же…
Утирая вновь выступившие то ли от дыма, то ли от осознаний собственной унизительной слабости слёзы, слаф распахнул криво сколоченную дверь, чтобы проветрить кузню. И стоило ему оказаться за пределами своего отнорка, как он вдруг заметил, что всё гетто бурлит, словно закипающий котёл. Всюду пылают оранжевые кляксы факелов, невзирая на ненависть белокожих хозяев к свету. Кричат люди, хотя твари-стражи не терпят громких звуков. Все куда-то бегут и вслух молятся богам, имена которых в здешней мрачной обители звучали с каждой луной всё реже.
— Светлый Сагарис, да что происходит? — удивился Гардан, и неуверенно пошел следом за остальными.
Слафы явно были чем-то взбудоражены. Но добиться хоть сколь-нибудь вразумительного ответа ни от кого из мимо проходящих кузнецу не удалось. Все собратья по несчастью одинаковыми жестами отмахивались от расспросов и суеверно прижимали сложенные ладони к губам, будто боялись спугнуть удачу. Что-то явно произошло, пока Гардан разжигал горн и стучал молотом. Но что?
Следуя за толпой, мужчина миновал все кособокие постройки, выросшие в человеческом гетто, словно уродливые опухоли. Народ стекался к одному из тоннелей, ведущему наверх к жилищам хозяев. Но даже там никто не тушил факелы…
Ещё одной странностью, царапнувшей внимание Гардана своей необычностью, стало отсутствие асшатари. Раньше эти твари всегда валялись тут, подогнув под себя передние конечности, похожие на костяные косы, либо бродили неподалёку. А теперь выход из гетто словно бы никто не сторожил…
Внезапно слафы начали спешно расступаться и падать на колени. Кузнец разглядел несколько тёмных фигур, двигающихся сквозь столпотворение жителей нижнего города, и сам поспешил склониться. Ещё пока не понимал, перед кем именно. Но годы заточения научили его покорности. А потом по рядам кьеррских узников полетели шепотки: «Кузнец! Им нужен кузнец! Они ищут Гардана…»
Заслышав собственное имя, слаф невольно забеспокоился. Ничего хорошего он от происходящего не ждал. И волнение только усилилось, когда окружающие люди, стали подталкивать его в спину, направляя к таинственным тёмным фигурам…
Переставляя ватные ноги, словно барашек, которого ведут на убой, Гардан с мольбой смотрел на тех, кто делил с ним невзгоды заточения. Было среди них много новых лиц, но встречались и такие, кого кузнец помнил с самого первого дня плена. Однако же поддержки или защиты он не дождался даже от них. В конце концов, мужчину вытолкали вперёд, и в дрожащем свете коптящих факелов Гардан узрел
Слаф, ещё не понимая, что происходит, поклонился в пояс, да так и замер, ожидая указаний. Пристально рассматривать этих людей в тёмных одеяниях было боязно. А ну как они посчитают это за оскорбление? Кьерры, например, прямой взгляд принимали за брошенный вызов. И любого раба за такое ждало наказание.
— Идём, Гардан, твоё заточение кончилось, — молвил незнакомец в маске. — Настала пора вновь посмотреть на звёзды.
От услышанного кузнец задохнулся и окаменел. Что⁈ Как⁈ Это какая-то злая шутка? Нет, скорее всего, проверка… Но зачем? Раньше хозяева ничего такого не устраивали…
Гардан не сдвинулся с места, а только сжался, словно ожидал удара. Чужак раздражённо цокнул, а потом без какого-либо перехода схватил за потрёпанный заскорузлый кожаный фартук, который кузнец надевал прямо на голое тело. Протащив обомлевшего слафа куда-то вглубь коридора, человек в маске подвёл его к дурнопахнущей груде отбросов. Гардану потребовалось некоторое время, чтобы опознать в этих кучках мёртвых асшатари. Какая-то неведомая сила распотрошила монстров, разорвала изнутри и расшвыряла куски изменённой плоти по всему тоннелю.
— Ну, будешь ещё мешкать? — поддел незнакомец слафа. — Или всё же поспешишь к свободе, покуда путь открыт?
