В свою мастерскую, где вершилось таинство преображения мёртвой плоти, Шаграсс влетел верхом на асшатари, не снижая скорости. Оглядевшись, он облегчённо выдохнул, осознав, что здесь всё осталось нетронутым. Но, как вскоре выяснилось, радость эта была преждевременной…
— Я уже заждался, Шаграсс. Похоже, твой улей разросся настолько, что стал слишком большим для тебя, — с усмешкой изрекла фигура в чёрных одеяниях, мистическим образом воплотившаяся прямо посреди вертепа.
— Ты-ы-ы! — зарычал Верховный отец, узнав чужака даже под маской. — Как ты пос-с-смел⁈
Снова тот проклятый раб, некогда навлёкший на дом Шаграсса великие беды! Кьерр ничего не забыл и уж тем более не простил дерзкого слафа. Пусть судьба показала себя большой любительницей шуток, и этот же желтоглазый подонок впоследствии стал причиной небывалого подъема, роста и процветания, которых каменный улей никогда ранее не знавал. Шаграсс всё равно мечтал высосать спинной мозг наглого полукровки!
Не в полной мере отдавая себе отчёт, Верховный отец издал короткий щелкающий звук, который создания ночи восприняли как сигнал к атаке. В ладонях кьерра появились широкие изогнутые ножи, коими тот намеревался располосовать мерзкого слафа на куски! Несметная орда асшатари и шаксаторов бросилась к невозмутимо замершей фигуре. Еще мгновение, и от чужака останется лишь влажная бурая кашица на полу… Могучие солдаты улья разорвут его так быстро, что он и закричать не успеет!
И тут вдруг всё пошло наперекосяк… Что-то незримое пронеслось над ухом Шаграсса, и пронзительная боль ожгла левую руку пониже локтя. Кьерр бросил мимолётный взгляд туда, но узрел лишь идеально ровный срез на месте своей конечности. Тёмная кровь захлестала из раны, а Верховный отец яростно зашипел.
В следующее мгновение нечто тяжелое сбило с ног несущегося асшатари и размазало по полу вертепа. Но Шаграссу, можно сказать, повезло. Его сия участь миновала. Он просто отлетел на десяток саженей, докатившись практически до самой дальней стены, и замер там кучкой окровавленного тряпья.
Со своего места патриарх каменного улья отлично видел, как злая человеческая магия перемалывает его великолепных воинов. Как они падают, взрываются, горят и распадаются на влажные мясные комья. Совсем скоро священная обитель стала походить на заваленный мертвечиной склад плоти и костей, над которым воцарился ужасающий вой. Дети Великой Тени умирали без страха, но всё же истошно плакали, лишаясь дарованных жизней. Их визги причиняли Шаграссу страдания куда бо́льшие, нежели отсечённая рука. Столько трудов, столько надежд, столько планов — всё это сейчас гибло вместе с солдатами улья.
Верховный отец попробовал пошевелиться и отползти к своему тайнику. Там он хранил нечто такое, что могло помочь им всем выжить. Но тут вдруг рядом с ним появился ещё один силуэт в чёрном. Он нанёс кьерру удар ногой в лицо, а затем придавил подошвой к полу, не позволяя сдвинуться с места.
— Шарр’Ссхай, гелсе шес! — прошипел Шаграсс разбитыми губами и попытался с помощью уцелевшей руки подрезать сухожилия врагу.
Молниеносный замах… и невидимое заклинание перерубает абиссалийцу запястье раньше, чем он успевает достать противника. Короткий клинок выпадает, едва не угодив остриём в лицо самому патриарху улья.
— Ш-ш-шаахр-р-р! — гневно хрипит Верховный отец, ощущая себя абсолютно беспомощным.
А проклятые озарённые, коих Шаграсс успел насчитать всего-то с дюжину, продолжают перемалывать его могучую армию. Споро и методично, будто всю жизнь только этим и занимались. Они хладнокровно уничтожают несчастных детей Великой Тени, не демонстрируя никаких эмоций. Абиссалиец ждал, предвкушая тот момент, когда милитарии начнут выдыхаться и уставать. Тогда-то грозные асшатари доберутся до них и покрошат на мелкие кусочки!
Но этого почему-то всё никак не происходило…
Оставшись без руководства своего создателя, твари действовали бесхитростно. Они просто рвались вперёд, бесславно умирая. И, в конце концов, вертеп превратился в небольшое подземное озеро. Только вместо вод его наполняли кровь и едкая слизь. Нападающие уничтожили так много солдат улья, что огромная груда трупов начисто запечатала тоннель, ведущий к мастерской Шаграсса. Немыслимо… просто немыслимо…
Презренные милитарии, получив передышку, воспользовались ей с умом. Они перегруппировались, заняв более выгодные позиции. И замерли, ожидая, когда отрезанные от центрального зала создания прогрызут новый путь. Тут же и подлый полукровка напомнил о себе. Нисколько не смущаясь того, что приходится брести по колено в нечистотах и вывалившихся потрохах, он неспешно приблизился к Шаграссу.
— Когда-то я пришёл к тебе и пообещал сделать твой улей самым великим во всей Абиссалии, — молвил бывший слаф. — Как ни удивительно, но мои слова сбылись. Это было не совсем осмотрительно с моей стороны…
— Ты пришёл мстить? — сверкнули красные глаза кьерра.
Полукровка в маске медленно покачал головой:
