— Ладно, помогу тебе обоз в пэле доставить, но и ты за парнями гляди, головой отвечаешь, и пати тебе в том заступником не будет.
Мальчишки устраивались на сеновале, они впервые видели столько сушеной травы, хотя Радж слышал, что на севере зимой скот загоняют в стойла. Уолко достал из-за пазухи флейту и принялся извлекать из неё протяжные, немного гнусавые переливы, подбирая новую мелодию. Внизу завозились, подтявкивая, молодые собаки.
Радж поморщился — Прекрати.
Продолжил про себя думать, что же за человек его Учитель, теперь он так называл воспитателя даже мысленно. Почему его до дрожи боится здоровенный староста?
Через два дня Девдас, сам пятый и в сопровождении Уны, уходил с обозом из двух тяжело груженых возов, запряженных волами, скрипели плохо смазанные дёгтем ступицы деревянных колес. Большинство грузов отправляли и получали по могучей реке на лодках. Но до пелэ с острога не было водной дороги. С Хваром решили все дела, по стоимости мехов долго не рядились, Учителю происхождение не позволяло торговаться, а старшине мешала грозная слава собеседника. С мехами Девдас передал для отливки оружия круг принесённого воска, вместе с ним в подарок и мешочек с бобровой струей. Она помогала при многих хворях, но прежде всего, способствовала мужской силе. Подарок передавал без усмешки, чтобы не обидеть пожилого мужа молодой жены.
— Авось сгодится кому.
Староста с благодарностью принял.
Перед уходом попрощался с воспитанниками.
— Слушайтесь старшину Хвара, то муж достойный. Коли пошлёт дичь добывать, на север не ходите — там земли ороченов. Лес их дом, встретите охотников — найдете свою смерть.
С обратным обозом пришлю зимнюю одежду с лыжами. Занятий не забывайте, может, местные чему толковому научат. Про то, что сын пати, молчи… хотя волосы и имя всё за тебя скажут. По весне ждите.
За пару дней мальчишки облазили весь посёлок, их интересовало всё. Население острога составляло около сотни человек, сколько точно, никто не знал. Кто-то уезжал по торговым делам, углежоги седмицами не вылезали из леса, приплывали на лодках купцы, приходили и гостили инородцы — родичи по женской линии. Мальчишка — илькэн, отданный при покупке в придачу к сестре, вообще по полгода пропадал в лесу, приглядывая за стадом полудиких свиней.
Люди жили в трех больших полуземлянках, хозяйственные пристройки — хлев, амбары и сеновалы лепились к крепостной стене. Рядом строили ещё один дом, уже выбрали грунт глубиной в два локтя, в выкопанные ямы устанавливали толстые опорные столбы из лиственницы, да ещё и обернутые берестой — чтоб дольше не гнили. Пол утрамбовывали шлаком, размечали место под очаги и хозяйственные ямы. Рядом лежали заготовки для двухскатной крыши.
Радж знал, что столбы затем соединят плетёными щитами, промежутки засыплют шлаком, стены с наружной стороны обложат камнем, а с внутренней замажут глиной. Крышу покроют берестой, а поверх навалят дёрна. Дома обычно делили на три части — в первой очаг, вторая — жилая, в крайнюю в холодные зимы загоняли скот.
Мальчик невольно вспомнил родной дом. Сам он вырос в пелэ — крепости на холме, в большом двухэтажном дворце правителя, стены первого этажа были сложены из огромных каменных блоков. Перед глазами возник большой пиршественный зал, с вымощенным булыжником полом, с оштукатуренными и расписанными стенами, с огромным очагом, на котором можно было испечь быка. В маленьких пристройках по бокам ютились рабы и слуги. Массивные деревянные колонны поддерживали перекрытия второго, жилого этажа, разделенного на мужскую и женскую половины. Его стены были рублены из дерева, крыша крыта толстыми тёсаными досками. А её скаты венчало бревно, загнутый комель которого вырезан в виде конской головы. Широкая дверь, как и в остроге, также вращалась на стержне, укрепленном в выдолбленный камень. Только тот был из твёрдой древесины лиственницы. Перед домом — крытые сени, где, как и в подвале, располагались кладовки.
Рудники находились недалеко от поселка, поначалу на разработках большими кусками попадалась самородная медь. Теперь приходилось с помощью огня, воды и деревянных клиньев раскалывать породу, каменными молотами и роговыми кирками дробили руду, поднимали в плетеных корзинах на верх.
Недалеко от шахт, в печах, сложенных из камней и обмазанных изнутри глиной плавили металл — смешивая медную руду с углем, нагнетая воздух кожаными поддувалами. Отдельная мастерская стояла в остроге, там священнодействовал мастер Чахлый. Сплавляя медь с оловом, он получал боевую бронзу для отливки кинжалов, топоров и наконечников копий.
Плавя медь с красными и жёлтыми кристаллами солей мышьяка, иногда встречающихся в медной породе, по одному ему известным рецептам и соотношениям, Чахлый получал бронзу золотистого или серебряного цвета, идущую на украшения и даже на зеркала. Ещё не старый по зимам, мастер был лыс, хром и часто заходился удушливым кашлем, ядовитые испарения мышьяка постепенно загоняли его в могилу.