Туша навскидку весила, как двое крупных мужчин. Осторожно вынули внутренности, вырвав печень и сердце, перевалили на бок, чтобы слить кровь. Отделив голову, Окунь разрубил тушу секирой на две половины вдоль хребта. Хекая, отделил передние лапы с лопатками и задние с бёдрами, потом грудину от брюшины.
Ашват отрезал две передние лапы с огромными когтями, отдал мальчишкам.
— На ожерелья повесьте.
Глядя на мёртвую собаку, сочувственно похлопал Раджа по плечу.
Мясо сложили в свежеснятую шкуру, закрепив на волокуше.
Пока мужики занимались медведем, друзья закопали Лави в снег, хотя понимали, что падальщики до останков всё равно доберутся; шкуру снимать не стали, но и тащить его в острог смысла не было.
— Недолго прожил наш Львёнок — грустно сказал Радж Уолко.
Обрушив снежную шапку, на ближнюю ель опустился бородатый ворон, пронзительно каркнул, созывая родичей; над кустами промелькнул чёрно-белый силуэт сороки.
К лагерю дошли затемно, на следующий день в ватаге устроили праздник — вдоволь ели мясо, раскалывали мозговые кости, хвалили умелых добытчиков. С недавно впавшего в спячку медведя вытопили много жира. Парням же было грустно, знали б, чем закончится охота, обходили бы эту треклятую берлогу десятой дорогой.
Пока стволы деревьев укладывали в штабеля, сушится до осени, ребятам Шишка дал задание — выгнать соснового дёгтя. Те уже знали, что он приятно пахнет, в отличие от березового, и идёт на смазку для обуви, сбруи, обработки шкур и отпугивания гнуса. Разбавленный сосновый дёготь они уже плескали на каменку в бане, но его применяют и при копчении мяса, да и лекари с бабами его в притираниях и мазях используют. Шишка показал, как правильно готовить яму для перегонки. Её выкопали на склоне, обмазали глиной и плотно набили щепками и нарубленными сучьями. Сверху укрыли мхом и замазали грязью, чтобы перекрыть поступление воздуха. С дозволения Шишки подожгли, ближе к вечеру проделали внизу отверстие и, вставив крупную щепку, собрали в баклагу с узким горлышком, текущую по ней самотёком, прозрачную, с сильным хвойным ароматом жидкость.
Закончив работу, ватага углежогов-лесорубов засобиралась домой, вместе с ними в посёлок вернулись и парни.
Отмывшись до скрипа кожи и напарившись в бане, отдохнув и отъевшись у заботливой хозяйки, Белый да Чёрный опять принялись за занятия с Юваном и свои ранние забеги.
Как-то раз, пробегая по бодрящему утреннему морозцу протоптанной дорожкой вдоль берега, друзья приметили вдалеке вереницу лыжников и оленьих упряжек, змеёй тянувшуюся по замершему руслу.
— Чужаки! — Радж хлопнул друга по плечу, махнув рукой к острогу.
Поздно, их заметили, чужие были далеко, но шли на лыжах. Никогда ещё ребята не бегали так быстро, но лыжники постепенно настигали. Вперёд вырвались легконогие молодые воины с копьями в руках, сплочённая группа в роговых доспехах держалась сзади.
Воздух со всхлипом вырывался из груди, когда парни добежали до стен, крича во всё горло «Тревога!», голос прорезался и у молчуна Уолко.
На вышке гремело бронзовое било. У спущенной со стены верёвки перевели дух, рассматривая приближавшихся лесовиков. Человек сто, для малочисленных таёжных охотников — огромное войско.
Передние уже близко, достают из тула луки, натягивают тетиву.
Друзья бросились подниматься вверх, тут уже не до показухи, быстро перебирали руками и ногами. Застучали по стенам стрелы, с треском отламывая щепу. Глухо вскрикнул поднимающийся выше Уолко, на миг завис, но вот уже тяжело перевалился через забороло. Радж ухватился за крепь, легко перебросил тело за ограду, больно ударившись боком о сумку с камнями. Над головой, взбив к верху росомаший хвост на шапке, просвистела стрела. Бросился к Уолко, у друга была пробита икра ноги, кость вроде не задета. Тын быстро заполнялся защитниками, лучники стали стрелять в ответ. Подошел Юван, кивнул своим на Уолко.
— Спускайте вниз. Молодцы, что тревогу подняли.
Радж высунул голову из-за ограды. Чужаки внизу разворачивали лагерь, разгружали нарты оленьих упряжек. Разламывали хозяйственные постройки на берегу. «Конец бане» горестно подумал малец.
В устроенном неподалёку от стен стойбище мирных инородцев послышались женские крики и плач детей, яростные вопли. Разгорелась короткая схватка между нападавшими и застигнутыми врасплох гостями острога. Радж видел, как женщин вытаскивали из чумов и насиловали, разложив прямо на снегу. Кто-то пытался сбежать в темнеющий вдалеке лес, их преследовали. Часть упряжек бросилась на перехват. Не уйдут.
Мальчик вдруг понял, что стоять на стене без оружия глупо, только путаться под ногами защитников. В окрестностях не было крупных хищников, для волчьих стай ещё не пришло время, и поэтому они бегали только с сумками для пращи, набитыми камнями для веса, и с ножами на поясе, оставив копья и луки за стеной. Только сейчас дошло, что сумки, спасаясь от лесовиков, можно было бы и сбросить, настолько свыкся с оружием. Побежал по сходням вниз, навстречу мечущемуся в беспокойстве Бхергу.